Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

Даннтиэль задвинул ящик комода и невидящим взглядом уперся в медную ручку. Вспомнил, как договаривался со стариком Ламбертом, требуя себе невинную девицу в невозможной сорочке.

Отец Эйвелин не сдерживался в выражениях, но Данн стойко перенес тираду отчаявшегося мужчины. Только кулаки опасно сжимал в карманах мундира, выслушивая ворох сплетен, почерпнутых Ламбертом из газет.

«Вы не выглядите хорошим человеком, сир. О вас пишут всякое… И что обязанности королевского мастера не ограничиваются одной лишь защитой от проклятий, и о ее величестве… Нам не нужны проблемы с Хитанским двором».

«Пока единственная ваша проблема – я и наш уговор, мистер Ламберт…»

«У меня всего одна дочь. Представьте себе, меня заботит ее счастье. И я очень сомневаюсь, что вас оно будет волновать так же сильно, как меня!»

«Все, что касается мисс Ламберт, теперь мои заботы».

«Последнее, чего желает моя Эйви, – это вернуться в Хитану. В столицу, убившую так много надежд, высосавшую жизнь из ее матери…»

«Ей нет необходимости перебираться в Хитану. Мы можем разместиться в фамильном имении Рэдхэйвенов. Это весьма живописное, уединенное место в землях, омываемых Северным Эшерским морем. Я там вырос…»

Он действительно вырос там. Отца давно не стало, и у Данна отпала необходимость навещать те земли. Было время, когда они бродили со стариком Рэдхэйвеном вдоль побережья, пиная округлые белые камни и рассуждая о всякой философской чепухе. После его смерти роль наставника взял на себя Мюблиум.

Что до матушки… Она жила в другом месте, которое навещать у Данна не было ни малейшего желания. Как и отчитываться перед ней о своих решениях. После всего, что она натворила, мнение матери было последним, которое бы его заинтересовало.

Ее недавняя выходка, после которой Даннтиэль поклялся себе прекратить с ней всякое общение, до сих пор вызывала в нем желчные приступы раздражения. А следом за ними – острое желание пойти в душ, взять самую жесткую мочалку и поскорее содрать с себя незавидное родство.

Данн снова медленно потянул за ручку и заглянул в ящик, разыскивая там ответы. Но нашел только ветхую книгу и острый кинжал. Наука и магия, жизнь и смерть, запертые в старом, никому не нужном профессорском комоде.

Сам не смог бы объяснить, почему в последний момент вместо артефакта взял дочь старика Ламберта. Самоуверенно, нагло, бессовестно, не спросив мнения зеленоглазой девицы… Которая в выражениях уж точно не постеснялась бы, отправив его прогуляться в известном линялом направлении.

Просто взял, и все. Так вышло. Так было надо. Все его существо просило вархову занозу. В том не было логики. Была лишь острая необходимость.

Темная сторона одержала верх на какое-то мгновение, и он поступил так… как поступали те, от кого он упрямо, без устали бежал. Взял то, что захотел. Присвоил, не думая о последствиях. По праву силы, без оглядки на чужие желания.

Что было в ней такого, что он не нашел бы в сотне других девиц в Хитане? Невинность? Едва ли этот момент его когда-то интересовал. Он не соврал Эйвелин: от непорочности слишком много проблем.

Но сейчас, вспоминая точеный силуэт заразы, волокущей объемную сумку с книгами, крекерами и кусачей нечистью, он понимал, что в самом деле готов попробовать. Готов усложнить свою жизнь. С ней.

Может, дело было в растерянных зеленых глазах, которыми она единственный раз глянула на него? Лежа на траве, полностью доверив свою жизнь неприятному незнакомцу из парка? Такая непривычно покорная, но в то же время готовая бороться до конца.

Или в том, как отважно она отбивалась от чужака всю неделю, будучи и без сознания, и без сил. Дикая вирра! Сколько крови осталось под ее ногтями…

Да он столько на последнем королевском турнире не пролил! Впрочем, там его едва оцарапали, но зато – зачарованной булавой, а это удовольствие сомнительное. Данн уже и не помнил, зачем туда пошел… То ли самолюбие потешить, то ли самому себе что-то доказать. То ли просто окончательно спятил от скуки.

А может, дело в том, как чудесно она пахла, когда сладковато-горькая тьма отступала? Невинностью, чистотой, прозрачностью льда, лучами зимнего, нежаркого солнца…

Эй-ве-лин. С тех пор как узнал имя, оно постоянно крутилось в голове.

Со стороны его поступок казался варварством. Но с собой примириться оказалось нетрудно. И маленькой колючке-теоретику придется свыкнуться с неизменным фактом, что теперь она принадлежит ему. Полностью. Вся до нежных белокожих пяточек.

Было в этой мысли что-то столь волнующее и приятное, что Данн на минуту закрыл глаза. Мог бы и не закрывать: в них все равно потемнело. Отшатнулся от приоткрытого ящика, согнулся, словно получив удар под дых. Оперся на подлокотник кресла и медленно выдохнул.

Он не имел привычки себя обманывать. Он хотел ее. Всю, целиком, без остатка. «В самых разнообразных смыслах», а не только в том, от которого у девиц щеки приобретают стойкий томатный оттенок.

Глава 27

Эйвелин

Я всегда знала: как день начнется, так он до самой ночи и будет чубурахаться. Поэтому старалась никогда не отступать от привычных ритуалов – скучных, но вселяющих ощущение стабильности. Не нарушать зароки, данные самой себе. Следовать правилам и не выбиваться из потока.

Не прогуливать «Защиту от проклятий», к примеру. Не бросать с утра пораньше среднестатистических принцев. Не целоваться с наглыми, высокомерными хитанцами и не пытаться их прирезать драгоценным кинжалом…

Теперь, нервно топая по коридору, я каждой мышцей ощущала: день пойдет в бездну мрака. Под гхарров хвост. Или еще в какое место малоприятное. Он уже туда несется на всех парах!

Лучше пойти в спальню, спрятаться под одеяло и проспать до следующего утра. А там начать все с чистого листа – ничего не прогуливать, никого не бросать, не целовать и не дырявить.

– Уффф! – мрачно выдохнула, вваливаясь в нашу комнату. Зашвырнула под кровать туфли и носом упала в подушку.

Нет, вы только подумайте! «Куда хочу – туда и засовываю»!

В пасть к эшерской акуле пусть засунет. В болото с плотоядными пиявками. В кипучий жизнедеятельностью анжарский муравейник.

А больше он ничего не хочет?!

Глупая, глупая Эйви… Конечно хочет. В самых разных смыслах, в порядке очереди.

Одна мысль о том, что этот надменный квахар, прикрывшись брачным контрактом и отцовским дозволением, может заявиться ко мне в любой момент… То есть прямо в спальню! Прямо ночью! И потребовать