Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

Трактат Милезингера! Мой!

То есть… прямо вообще мой. Собственный. Огхарреть можно. И на полочку поставить – тоже можно.

– Спасибо. – Сглотнула, пытаясь распутать клубок из ног и все-таки встать. Загорелая гора имени королевского мастера, возвышавшаяся над моим носом, до чесотки смущала.

– Не думал, что вы увлекаетесь прикладной артефакторикой, Эйвелин…

Не думал он… Мог бы и получше узнать свою «невесту», прежде чем в контракты вляпываться. Двусторонние.

– Скорее теорией бытовых плетений, – сдержанно пояснила.

Ну, здравствуйте, сир надменный, никем не интересующийся квахар. Будем знакомы.

– Эв мечтает изобрести что-нибудь жутко полезное и уникальное. И запатентовать, – тихонько подала голос Рисса, с округлившимися глазами сидевшая напротив меня. – Наше будущее научное светило.

– Рисса, замолчи… – выдавила шепотом.

– Королева бытовой артефакторики. Спасительница магесс-домохозяек…

– Рисс, убью… И прикапывать придется тебя, – угрожающе прошипела подруге.

– Кстати об этом. Вы уж простите, милые леди, что отвлек от важного совещания, – хрипло прибавил гость, вальяжно прохаживаясь по комнате, как у себя дома. – Если примете от меня совет, то целиком все-таки лучше, хотя времени занимает на порядок больше.

– Умм… – сглотнула Рисска.

– От «частей», как вы изволили выразиться, мисс дир Папиллон, остается невидимый след магической крови. По нему легко найти виновных, – профессорским тоном выдал Рэдхэйвен. – Об этом вам подробнее расскажут на последнем курсе.

– Спасибо за ценную рекомендацию, – первой вышла из ступора Тея и добавила шепотом: – Мы примем к сведению.

Послав мне прощальную хищную ухмылку, мастер проклятий покинул комнату.

– «Примем к сведению»… Боги Эррена, Тея! «Примем к сведению»! – Я закашлялась, прикрывая рот.

Тейка издала жалобный стон: не верила, что всерьез такое сболтнула.

– Нет, Эв, я передумала. – Рисса подбитой крикеткой упала на кровать. – Этого прикапывать нельзя. Даже если получится грохнуть, мы потом за десять поколений от проклятий не отмоемся.

Глава 28

День прошел быстро и сумбурно. Головная боль к вечеру отпустила, и я, уединившись с сиром Милезингером на подоконнике за шторой, с азартом отдалась чтению.

Взахлеб поглощала старинные формулы, докапывалась до сути витиеватых измышлений, скользила пальцами по коричневым строчкам… И не заметила, как в комнате стало тихо и темно.

Сияющий медный шарик-артефакт с вплетенными в него чарами освещения (сама накладывала в пятнадцать!) побледнел. Пучок льющегося из него света истончился и стал нервно прыгать по моим пальцам, требуя подзарядки. Я сползла с подоконника, сунула сира Милезингера под подушку и бухнулась головой сверху. Чтобы опять куда-нибудь не сбежал.

Засыпая, все думала, как изобрету что-то нужное, важное и невероятное. И всем докажу, что от теоретиков магии пользы ничуть не меньше, чем от практиков.

Очнулась я в темноте от странных ощущений. Будто жилы внутри меня наливались болью, натягивались, пытаясь надорвать кожу. Тошнота чуть не выплеснулась на простыню. Я нащупала уснувшего рядом Фиджа, выудила у него из пасти недогрызенный крекер, прожевала… Но тошнота не прошла.

Сонно пощелкала ногтем по артефакту-фонарику. Он, собравшись с последними силами, мигнул, осветив пространство. И с виноватым свистом потух.

В мгновенной вспышке я успела рассмотреть, как по рукам, стремясь все выше и выше, ползут черные извилистые вены. Варх меня прибери…

Стараясь не тревожить спящих подруг, я дотянулась до ночника над кроватью. В его бледно-голубоватом свете вены заимели еще более устрашающие очертания. Разветвленные, упрямо оплетающие запястья до локтей… Матерь гхаррова!

Задохнулась от ужаса: все повторяется. Тьма вернулась. Нет, нет… Я не так планировала избавляться от брачного рабства. Будет нечестно, если Рэдхэйвен овдовеет быстрее меня!

Слова хитанца коварно вбирались в уши. «Полностью вы доверять можете только мне…» Я покосилась на подруг: да нет, чушь какая-то!

Но все равно выбралась из-под одеяла, вышла из комнаты и побежала. Не в больничное, нет, хотя там наверняка кто-то дежурил. А в спальню единственного человека, прибывшего в Анжарскую академию после моего первого «убийства». Предупреждавшего, что может быть и второе.

Дверь магистерской комнаты была не заперта, и я, для храбрости глубоко подышав, протиснулась внутрь. Рэдхэйвен лежал на кровати в рубашке прямо поверх покрывала. Выглядело, будто он не планировал спать. Случайно задремал, раздумывая о чем-то, разглядывая потолок и сложив руки на груди.

– Вы спите? – Я подошла и уселась перед его кроватью на пол, чтобы глаза были на одном уровне.

– Да, – проворчал сразу же, как спросила, не открывая глаз. – Я же просил сегодня не приходить, зараза. До чего непослушная…

– Это когда еще просили? – поперхнулась от возмущения, что ему даже спросонок все не так.

– Прошлой ночью, – бубнил недовольно, поворачиваясь на бок. – Должна же даже у исчадий мрака быть совесть?

– Сир Рэдхэйвен… Пожалуйста! – вскрикнула, хлопнув его по щеке.

Тот болезненно поморщился, признавая, что совести у исчадий нет.

– Ну что вам еще? – хрипел, ерзая носом по подушке.

– Я просто… Скажите, что с этим сделать? – Выставила вперед руки раскрытыми ладонями вверх.

– Эйвелин? – Он все-таки открыл глаза и приподнялся на локте. Поморгал оторопело, осматриваясь в спальне. Снова и снова с обескураженным видом обнаруживая в ней меня. – Как ты тут?..

– У меня… вот, – потрясла перед его носом запястьями.

Полумрак разбавлялся льющимся из окна светом, и не заметить вены мог только совсем слепой.

– Мы же договорились! – сквозь зубы прошипел полусонный проклинатель. Резко сел на постели и выдохнул замысловатое ругательство.

Опять обвиняет в чем-то. Ну что за человек такой тяжелый? Настолько тяжелый, что вряд ли мы с девочками втроем с телом справимся. В смысле прикапывания. Если не по частям.

– Заверяю вас: ни о чем таком мы с вами не…

– Да не с вами! – нетерпеливо бросил Рэдхэйвен и принялся бегать пальцами по проступившим венкам. – Очень больно, Эйвелин?

– Терпимо, – сглотнула, храбрясь. И чувствуя, как обжигающие змеи ползают под кожей. В этот раз они не так сильно жалили, но и забыть о себе не давали.

– Хмм…

Он почернел в темноте еще сильнее и принялся ощупывать мою голову. Забрался под волосы, проехался пальцами по затылку, дошел до висков, сжал не очень-то приятно.

– Дырка в барьере давно, чуть не с утра. Уже затягиваться начала, – хрипел недовольно. – Я опять умудрился ее не заметить. Смотрел куда угодно, только не…

– С утра? –