Инстинкт совершенства - Виктория Лайонесс

— Адриану это может не понравиться.

— Мне все равно, что понравится Адриану, — ему было плевать на меня эти дни, так что пусть засунет свое недовольство куда подальше.

— Вы так и не поговорили?

— Не о чем нам говорить, — входим на кухню, где царят просто божественные запахи, но привычная реакция в виде обильной слюны не происходит.

— На вас обоих лица нет, — с сожалением в голосе произносит экономка.

На свой счет могу согласиться, но вот мой муж кажется вполне себе довольным.

— Не стоит обращать на это внимания, Бель. Что мне нужно отнести? — перевожу тему.

— Можете взять эти два блюда. А я возьму эти.

— Хорошо.

— Спасибо. Вы очень добры, Эверин.

— Не за что, Бель. Люди должны помогать друг другу, на то мы и люди.

— Как же правильно вы сказали.

Взяв тарелки, следую за экономкой и когда вхожу в столовую, специально не смотрю в сторону мужа, гордо восседающего во главе стола. Но чувствую на себе его взгляд.

Голоса всех замолкают, увидев меня в роли горничной.

— Бель, что же ты не сказала, что нужно помочь принести? — Джули удивляет меня своей живой реакцией.

— Все в порядке, госпожа Джули. Эверин уже предложила свою помощь. Больше ничего не нужно. Дальше я сама.

Ставлю блюда на стол и сажусь на свое место, по левую руку от Адриана.

— Эверин, мы обсуждали планы на завтрашний день и подумали, что было бы неплохо завтра на нашей яхте съездить на соседние острова. Там есть на что посмотреть. А потом поужинаем на закате прямо в море. Адриан сказал поинтересоваться у тебя.

— Яяя… — запинаюсь, встретившись с отстраненным взглядом мужа. — Да, было бы здорово, — моя новая фобия родила во мне неуверенность, но я не должна позволять ей победить. Еще один день в этом доме я просто не выдержу.

— Отлично. Я так устала от серости Лондона, что уже не терпится погреть косточки на солнце. Возьмем с собой купальники, позагораем на корме, — подмигивает мне. — Можно потом поплавать с масками, — от одной мысли оказаться в воде дыхание спирает.

— Я…

— Эверин не умеет плавать, Джул, — муж не дает договорить.

— Ох… правда?

— К сожалению, да, — подтверждаю.

— Ну тогда не будем плавать.

— Эверин, что ты будешь пить? Вино или шампанское? — ко мне обращается муж золовки.

— Белое вино, пожалуйста, — с шампанским я попрощалась после дня рождения Софрониса.

Фреди наполняет наши с Джули бокалы, а им с Адрианом наливает шампанское. Мы принимаемся за обед, и за столом царит легкая и непринужденная обстановка. Если можно, так сказать. Загвоздка лишь в том, что мы никак не контактируем с Адрианом. Между нами пропасть в целый остров. Лишь иногда украдкой я смотрю в его сторону, когда он рассказывает что-то за столом, а в остальное же время мы игнорируем друг друга. Для него меня будто не существует, и это причиняет боль. Она скапливается где-то за грудиной и начинает ныть как гнойный нарыв, готовый разорваться в любой момент.

После десерта, к которому я даже не притрагиваюсь, ведь и так уже силой впихнула в себя закуску и горячее, мы снова перемещаемся в гостиную. Христин приносит молодой маме проснувшуюся Оливию и все внимание переключается на малышку. Я почти все время молчу и жду момента, когда смогу вернуться в комнату и остаться одна. Меня одолела полнейшая апатия и находиться в одном помещении с мужем стало невыносимой пыткой. Даже несмотря на то, что мне очень приятно общество Джули с ее открытостью и простотой, я чувствую себя лишней в этой семейной идиллии.

— Ты все еще не убрал его? — вдруг Джули задает вопрос брату, тряся погремушкой над дочкой, лежащей на диване, и указывает взглядом на стоящий рояль.

При этом ее голос заметно меняется, а в глазах отражается глубокая печаль.

— Не убрал, — Адриан кидает задумчивый взгляд на инструмент, потерев рукой щетину, и тело обдает жаром от сладостных воспоминаний.

— На нем все равно никто не играет. Может, стоило освободить место?

— Вообще-то, играет, — муж поворачивается ко мне, обжигая холодом льдистых глаз. — И он останется здесь, — твердым тоном заявляет и, похоже, не только у меня настроение стремится к нулю.

— А кто играет? — Джули кидает на нас любопытные взгляды.

— Я немного умею играть, — перевожу взгляд на золовку.

— Не немного, а очень хорошо, — Адриан исправляет меня.

— Как здорово. Ты слышал, Фреди?

— Слышал, милая.

— Сыграй, пожалуйста, Эверин. Я очень хочу послушать.

— Хорошо, — не могу отказать ей и вижу, как красивое лицо девушки сразу озаряет счастливая улыбка.

Чувствуя на спине внимательные взгляды, подхожу к роялю и сев на стул, поднимаю крышку. Кладу пальцы на клавиши и, сделав глубокий вдох, на выдохе начинаю играть «Лунную сонату» Бетховена. То произведение которое давалось мне сложнее всего в обучении из-за медленного и плавного ритма, но которое я любила больше всех. Пару раз сбившись в начале, не останавливаюсь и продолжаю дальше. Погружаюсь в игру с головой, перестав замечать что-либо вокруг. Проникновенная и глубокая мелодия дарит целый спектр эмоций. Одна из которых — всепоглощающая тоска по человеку, который любил меня безусловной любовью. В моменты печали от нехватки отцовской любви она всегда была со мной, и ей удавалось забирать часть этой печали. И когда ее не стало, я потеряла часть себя. Тогда впервые мое сердце по-настоящему разбилось, а во второй раз это случилось в тот день, когда я услышала самые ужасные слова от родного отца.

Когда я заканчиваю играть, понимаю, что все это время слезы лились по моим щекам и верх блузки пропитался ими. В гостиной повисает безмолвная пауза, и я не спешу встать, смахнув со щек дорожки от слез.

Вздрагиваю ощутив губы на своей макушке, и глубокий обволакивающий запах мужа ударяет в нос.

— Спасибо, — сдавленно шепчет и быстро отстранившись, выходит из гостиной, оставив сидеть в полном недоумении.

Сглотнув, поворачиваюсь к Джули увидев, что золовка шмыгает носом, посмотрев на меня благодарным взглядом наполненных слезами глаз.

— Я как будто побывала с мамой, — произносит осипшим голосом. — Она часто любила играть “Лунную сонату”.

— Детка, все хорошо? — зять обнимает жену за плечи.

— Да, дорогой. Я просто немного растрогалась.

— Может, я поднимусь с Оливией в комнату?

— Да, спасибо.

— Иди ко мне, котенок, — поднимает дочку на руки и оставляет нас одних.

— Спасибо тебе, Эверин.

— Совсем не за что, — закрываю крышку и встаю, вернувшись в кресло. — Джули, можно я кое-что спрошу у тебя?

— Конечно, спрашивай.

— Что произошло с вашей мамой?

— Ох… — сестра мужа выдыхает, опустив взгляд на