Инстинкт совершенства - Виктория Лайонесс

— Скажи, что я должен сделать, чтобы ты поняла наконец, что для меня нет и никогда не будет других женщин? — прерываю поцелуй, поднимаясь к закрытым дрожащим векам. — Скажи мне, Эверин?

— Я… я не знаю, — она хватается за мои плечи, впиваясь в них ногтями, и сама бесстыдно трется об меня.

Возбуждение настолько сильное, что причиняет боль, и, кажется, я вот-вот взорвусь от желания оказаться в ней. Не выдержав преграды между нами, разрываю на ней сорочку, освобождая налившиеся полушария с острыми нежно-розовыми комочками, и припадаю к ним губами.

— Ты… аах… хватит рвать на… оох… мне одежду… — пытается возмущаться между стонами.

— Прости, дорогая, но, кажется, тебе придется чаще обновлять гардероб, — слегка прикусываю комочек зубами. — Потому что мне ужасно нравится ее на тебе рвать, — сжимаю другую грудь всей пятерней, жадно массируя.

Вторую руку опускаю между нами, ощутив, насколько успели промокнуть ее трусики.

Ее чувственность и отзывчивость сводит с ума.

— Адриан… прошу… не мучай… — нетерпеливо хнычет, начав судорожно стягивать с меня боксеры, дрожащими пальцами, обхватив ими ствол.

Сам дрожу, как чертов девственник в свой первый раз.

— Черт, малышка. Ты сведешь меня с ума, — срываю с нее белье и погружаюсь одним резким движением, заполняя до самого упора.

В унисон протяжно стонем, и приходится приложить усилия, чтобы не зафиналить прямо сейчас, настолько в ней горячо и охрененно.

Поднимаю ее руки над головой, переплетая наши пальцы и заглянув в глаза, начинаю двигаться в неторопливом темпе.

— Ответь, bella. Что я должен сделать? — выхожу полностью и снова возвращаюсь сантиметр за сантиметром, проделывая так несколько раз.

— Адриан… быстрее… — задыхается, посмотрев умоляющим потемневшим взглядом.

— Пока ты не ответишь, будет только так, — сам мучаю себя, ощущая, как в груди беснуется сердце.

— Люби меня. Просто люби, Адриан, — от ее слов сердце пропускает удар и срывается в запредельный ритм, как и мои бедра. — Ох… да так, Адриан! — ее глаза закатываются, и она запрокидывает голову, прикусив нижнюю губу белыми зубками.

Этой юной красавице каким-то образом удалось пробраться настолько глубоко под кожу, что для такого закоренелого одиночки, как я, кажется странным. Я никогда не мог подумать, что смогу испытывать что-то подобное к женщине. Что буду засыпать и просыпаться с мыслями о ней. Что сердце будет замирать каждый раз при виде завораживающих зеленых глаз. А ее запах станет кислородом, которым ты не можешь надышаться и без которого не сможешь жить. Она присвоила себе мое сердце и душу. Стала моим светом и главным смыслом, чтобы выбраться из этой черной дыры, куда я себя загнал уже очень давно. С ней я впервые задумался о том, чтобы изменить свою жизнь. Смотреть в будущее, а не жить болезненным прошлым.

Начинаю погружаться в нее с такой силой, что чуть не бьюсь головой об изголовье. Становится невыносимо жарко. Пот стекает по лбу и между лопаток. Кровь раскаленной лавой бурлит в венах, и в зоне позвоночника ощущается приближение финала.

— Ты. Мое. Все, — последнее слово произношу с надрывом, и наши тела начинают содрогаться в мощнейшем экстазе, от которого мелькают искры в глазах.

Спустя минуту скатываюсь с нее и притягиваю к себе, находя самые сладкие в мире губы. Хватает всего пары минут, чтобы завестись снова и все опять по новой, пока мы не отключаемся с рассветом в полном изнеможении.

Глава 35

Эверин

Мы возвращаемся в Штаты только через неделю, которая пролетела незаметно и прошла просто замечательно в такой отличной компании. Я удивительно быстро подружилась с Джули и даже обменялась с ней телефонами, чтобы периодически созваниваться. Сестра мужа оказалась очень доброй, чуткой и простой девушкой. Несмотря на разницу почти в десять лет, мы нашли с ней много общих тем. Я помогала ей с Оливией, пока наши мужчины уезжали порыбачить. Мы много о чем с ней говорили, но старались больше не касаться болезненных тем.

Вчетвером мы объездили почти весь остров и даже несколько раз завтракали в уютных греческих тавернах с красивым видом на набережную. Я успела по-настоящему влюбиться в здешние места. Перед вылетом даже словила себя на мысли, что с радостью приеду снова.

После нашего горячего и безумно сладостного ночного примирения с мужем за всю неделю мы поругались всего два раза. К счастью, ссоры были не такими серьезными, и мы быстро уладили возникшие разногласия. В остальное же время мы могли сойти за идеальную пару молодоженов, которые наслаждаются медовым месяцем и друг другом, когда остаются наедине. Если бы не одно НО! Я по-прежнему не могу подпустить Адриана слишком близко. Периодами меня душат сомнения в его искренности. Я все время жду какой-то подвох и не могу до конца расслабиться.

Как только машина паркуется перед гаражом, Адриан выходит первым и подает мне руку, помогая спуститься на асфальт. Из дома сразу выходит Агата, с широкой улыбкой, приветствуя нас.

— Добро пожаловать домой, выглядите загорелыми и отдохнувшими.

— Привет, Агата. Спасибо, — Адриан не отпускает моей руки, и мы вместе входим в дом.

— Как вы поживаете? — интересуюсь, даже успев соскучиться.

— Все хорошо, Эверин. Как вам Миконос?

— Отлично. Ваша родина меня впечатлила.

— Миконос надолго западает в сердце. Готовьтесь скучать по нему.

— Уверена, что буду скучать, — переглядываюсь с Адрианом.

— Будете завтракать? — спрашивает у нас обоих.

— Нет, мы позавтракали в самолете, — отвечает Адриан.

— Тогда я буду на кухне. Если что-то нужно, зовите.

— Хорошо, Агата, — женщина уходит, и муж опускает загадочный взгляд на меня.

— Отдохни немного, а потом покажу тебе кое-что, — улыбается, проведя большим пальцем по моей щеке.

— Что покажешь? — становится любопытно.

— Это сюрприз.

— Так нечестно. Сначала заинтриговал, а потом хочешь, чтобы я просто пошла и легла отдыхать?

— Ты почти не спала во время перелета. Тебе нужно.

— Не спала, потому что ты не давал, — закусываю губу, вспоминая, что мы вытворяли в каюте, пока находились в сотнях метрах над землей.

— Вот поэтому хочу, чтобы ты сначала отдохнула.

— Ладно, но сначала мне нужно к Мартини. Он, должно быть, уже забыл, как я выгляжу.

— Пойдем вместе.

Мы входим в комнату и сидящий в кресле мешке с книгой в руках молодой парень в клетчатой рубашке, поднимается, подходя к нам.

— Где он? — от волнения даже забываю поздороваться.

— Здравствуй, Джон, — Адриан протягивает ему руку, которую тот жмет.

— Добрый день, мистер Демитриус. С возвращением. Мартини спит в своем домике, я только недавно искупал его.

Отпустив руку мужа, подхожу к домику, опустившись на