Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз

– Не сейчас. Отправь материалы мне на почту.

– Что ж, тогда пойдем, Клара. – Она не утратила смелости, даже увидев его ладонь на моем запястье.

– Нет. – Он обратил на меня пылающий взор. – Ты садишься на место и остаешься в этом конференц-зале со мной. Рита, ты свободна.

Я догадалась, что она покинула помещение, потому что дверь хлопнула сильнее, чем требовалось.

– Нельзя было потактичнее намекнуть?

– Хочешь, я не стану зашторивать окна, когда опущусь перед тобой на колени? Но не надейся на нежность в моих извинениях. Кружево я сорву с тебя без церемоний.

– Не говори глупостей, Доминик, – произнесла я, хотя голос дрогнул, а щеки залились румянцем. Я невольно покосилась на окна, выходящие в коридор, за которыми продолжали оживленно беседовать наши коллеги.

– Переживаешь, что они увидят, как я доведу тебя до оргазма, детка?

Тело предательски откликнулось на его слова, несмотря на осознание, что это недопустимо. Мы в офисе, посреди бела дня, под пристальными взглядами коллег. Он нажал кнопку, и жалюзи опустились, но я по-прежнему различала очертания лиц и фигур.

– Клара, сядь на стол и раздвинь ноги, – скомандовал он.

– Честно, я просто пошутила. – Но это была наглая ложь. Я облизнула губы, а он кончиком ручки провел по моей руке, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

– Ты не из тех, кто шутит о своей выпечке, детка. Я лишь хотел дать тебе перерыв, а не причинить боль. – Он коснулся моей щеки.

– Я не обиделась, – прошептала я, не веря собственным словам. В этой индустрии мне важно было чувствовать себя нужной, стать частью коллектива. – Я хотела доказать, на что способна, но теперь шанс упущен.

– Кому?

– Команде. Шеф-поварам. Они уверены, что я получила это место благодаря отчиму и тебе.

– То есть тому, кто дал тебе шанс? Но люди либо выжимают из выпавшей возможности по максимуму, либо растрачивают ее впустую. Ты же с самого первого дня доказываешь, на что способна.

Его аргументы проходили мимо моих ушей.

– Ладно, забудь. Я же сказала, это была просто шутка.

– Твое сообщение было приманкой, и я на нее клюнул. – Он схватил меня за бедра и усадил на стол для совещаний.

От неожиданности я широко распахнула глаза и покосилась на окна, за которыми продолжали общаться коллеги. До меня донесся чей-то смех, и вдруг возникло ощущение, будто Валентино смотрит в мою сторону.

– Все стоят снаружи. Они могут увидеть…

– Ты их видишь, кексик. А они тебя нет… если только ты сама не захочешь, – сказал он, заметив, как я затаила дыхание, когда его ладонь проникла под кружево. Он хмыкнул. – А, понятно. Значит, моей девочке нравится устраивать представление? Любишь немного рисковать, Клара?

Я быстро замотала головой, но тело говорило совсем о другом. Никогда прежде я не испытывала тяги к вуайеризму, но рядом с Домиником все превращалось в запретное и опасное. Казалось, что я могу вывести его из равновесия так же, как и сама теряла контроль. Мне хотелось продолжать, но понимала: это за гранью дозволенного.

Не дав мне ответить, он наклонился и прошептал:

– Сегодня я не дам им увидеть то, что принадлежит мне, детка. Сегодня я побуду эгоистом. – Его сильные и грубые руки массировали мои бедра так близко к тому чувствительному месту под платьем, будто он читал мои самые потаенные желания.

Стоило ему сорвать кружево, как из моей груди вырвался судорожный вздох. В дверном проеме мелькнуло недовольное лицо Валентино, который продолжал что-то обсуждать с Ритой. Я прикусила губу, осознавая, что должна вести себя тише.

– Больше не утруждай себя, надевая их на работу. Это бесполезно, ведь я все равно их порву. Итак, как ты желаешь получить мои извинения?

– К-как?.. – Мысли разбегались, тело было в такой боевой готовности, что его вопрос застал меня врасплох.

Я проигрывала битву, сопротивляться ему, когда он находился настолько близко, было немыслимо. Его аромат пьянил, и он, шагнув ближе и оказавшись между моих ног, прижался и тихо произнес:

– Желаешь, чтобы я изгнал твою злость своим членом? Или предпочтешь, чтобы я опустился на колени и доказал, насколько твоя еда вкуснее всего на свете? Я сделаю и то и другое.

– Это… вряд ли поспособствует дальнейшему развитию курорта, Доминик. Нам не стоит заниматься этим здесь. – Сердце колотилось с безумной скоростью. Доминик Харди был именно тем, от кого мне следовало держаться подальше. Однако он заставлял меня раскрывать свой потенциал, разжигал во мне уверенность и побуждал выражать любые эмоции. Ни один мужчина не рвался к успеху с таким упорством, как он; ни один не владел вниманием зала так, как он; ни один не добивался уважения так, как он; и ни один не пробуждал во мне таких ощущений, как он.

Его пронзительный, напряженный взгляд обжигающе и опасно скользил по моей коже.

– Уверена? Мне помнится, ты обратилась за советом по поводу своей пекарни к Валентино, а не ко мне. Наверное, пора напомнить, что только я знаю, что для тебя и твоего дела правильно, а не какой-то посторонний недоумок.

– Он не посторонний. Ты сам выбрал его и его бренд среди миллионов.

– И я также могу решить уволить его, если он снова приблизится к моей девушке.

– Перестань нести чушь. – Я сердито оттолкнула его и попыталась слезть со стола, но он железной хваткой вцепился в мои бедра и рывком вернул меня на место так, что я вплотную чувствовала его возбужденный член. – Пока мне помогает один мужчина, у тебя вереница женщин, готовых услужить, включая Риту. Может, тебе и Рите…

Его пальцы впились сильнее.

– Ты всерьез считаешь, что мой член становится таким твердым из-за кого-то еще, маленькая бунтарка? – пробурчал он, и в голосе не слышалось ни капли иронии. – Ты сводишь меня с ума, тратишь мои деньги, перекраиваешь проект курорта, расхаживаешь в этих платьях, которые колышутся, играют яркими красками и которым вообще не место рядом со мной, черт возьми.

– Тебе нравятся цвета. Иначе ты бы не воплощал мою идею, – парировала я, пока он склонил голову, чтобы поцеловать меня в шею.

– Я ненавижу их, но мне нравишься ты. – Он подался вперед, прижимаясь ко мне, и я простонала его имя, теряя контроль, несмотря на то что Рита и Валентино в этот момент уставились на дверь. Но Доминик не прервался. Напротив – усмехнулся, ощутив мое напряжение, затем укусил шею и тут же смягчил укус поцелуем.

Я