Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз

встречаться с кем-то, – она махнула в мою сторону, – обладающим социальным и финансовым статусом, если с тобой ничего не выйдет. И я точно знаю, если ей удастся это организовать, мне опять станет скучно.

– Опять?

– Большинство моих свиданий она планирует сама. За исключением Ноя. И все эти парни… – Она сжала губы в тонкую линию, будто признание причиняет ей невыносимую боль.

– Продолжай, маленькая бунтарка.

– Ужасны. Они только и разглагольствуют о том, как зарабатывают деньги, и смотрят на меня с чистой апатией. Прямо как… – она наклонила голову, пристально глядя на меня, – как ты в прошлом.

Ее оценка вызвала у меня короткий смешок.

– Как я, кексик? Ты думаешь, я смотрю на тебя с апатией? Или как будто хочу прижать тебя к этой стене?

– Доминик, – тихо произнесла она. – Ладно, сейчас все изменилось. И по правде сказать, у тебя слишком грязный язык, и здесь это неуместно, учитывая, что через несколько минут нам предстоит встреча с коллегами.

– А что, если твой босс пожелает опоздать на пару минут?

– Мой босс должен сосредоточиться исключительно на открытии курорта. А я – на своей пекарне. Ни к чему предаваться глупостям. Нам нужно выбросить непристойные мысли из головы.

Кого она пыталась убедить – меня или себя?

– Мои мысли пошли под откос в тот момент, когда твоя пекарня стала частью этого курорта, когда я осознал, что буду встречаться с тобой и видеть тебя каждый день. Не говоря о том, что вступлю в отношения с тобой.

– Фальшивые отношения, – поправила она с улыбкой. – Во благо твоего стерильного курорта. Помнишь?

Я чертовски ненавидел это слово. Но ее хмурое выражение сменилось искренней улыбкой, и я неожиданно понял, что вовсе не испытываю к нему ненависти.

– Клара, прекрати играть со мной. Твоему фальшивому парню не нравятся удары по его самолюбию перед совещанием, где я намерен выяснить у сотрудников, что не так с курортом.

Она огляделась, широко распахнув глаза, пока я склонялся над ней.

– Выходит, ты действительно желаешь услышать чужое мнение? Потому что я готова высказать свое.

– Неужели? – прорычал я, хотя в тот миг оно уже мало меня волновало. Я стоял так близко, что уловил сладкий аромат десерта в ее волосах и легкую фруктовую нотку блеска для губ. Все, чего я жаждал, – это вновь ощутить ее вкус на своих губах. – Говори тогда.

В ее взоре вспыхнул живой интерес, и она, схватив мою рубашку, притянула меня ближе.

– Ты мог бы внести ненавязчивые цветовые акценты по всему курорту. Например, в каждом номере добавить едва заметный оттенок синего, золотого или иного цвета, соответствующего этажу. Или, возможно, выделить отдельные зоны курорта и придать им уникальную цветовую гамму? Через рамы? Или картины? Просто легкий намек на разнообразие. – Вместо того чтобы продолжить наш поцелуй в коридоре, она резко отстранилась от стены и начала двигаться с тем же пылким воодушевлением, какое обычно проявляла, занимаясь выпечкой.

– Ты предлагаешь мне переделать все за несколько недель?

Она фыркнула:

– Не делай вид, что для тебя это непосильная задача. Ты воздвиг его с нуля, верно?

Ее комплимент в адрес моего детища пронзил меня с силой самого мощного опьянения.

– Ты впечатлена?

– Не вынуждай меня льстить твоему самолюбию, Доминик. Ты и без меня получаешь похвалу ото всех подряд. – Разве она не осознавала, что для меня имело значение лишь одобрение тех, кто обычно не спешил его выражать?

Ее одобрение. И больше ничье во всей этой чертовой вселенной.

– Подумай об этом. В разных зонах различные цвета. Подобно радуге, Доминик. Ты ведь хотел баланса, верно? Белого и черного. Но радуга еще символизирует принятие, надежду и, в конце концов, олицетворяет мир. – Она упорно продолжала настаивать на своем.

А я, как последний дурак, внимал ее словам, направляясь к двери своего кабинета.

Она юркнула мимо и развернулась на ходу, не отрывая от меня взгляда, пока заходила в кабинет.

– В аквапарке можно добавить синие оттенки, в обеденной зоне – розовые и красные штрихи. – Я вскинул бровь. – Ладно, я питаю слабость к розовому и красному, но уверяю тебя, понадобится совсем немного изменений.

– Зачем мне это делать? – спросил я, уже мысленно взвешивая ее идею. Это был совершенно нестандартный подход. Вариант, который мог бы выстрелить, если действовать оперативно. Я чувствовал себя как под дулом пистолета, но внезапно осознал, что именно этого недоставало курорту.

– Потому что именно это и требуется курорту! – Она обвела руками мой кабинет, а затем легко вскочила, усаживаясь красивой попкой на стол. – Ну как, Доминик, я хорошо смотрюсь на этом белом столе? – Она одарила меня лукавой улыбкой и скользнула взором на выпуклость в моих брюках.

– Ты хорошо смотришься везде, Клара.

По-видимому, мой мгновенный и уверенный ответ застал ее врасплох: губы чуть приоткрылись, прежде чем она едва слышно произнесла «спасибо», словно ни один мужчина до этого не делал ей комплиментов. Я осознал, что должен говорить ей их чаще, гораздо чаще.

– Но представь, как я буду выглядеть на этом столе, если он начнет пестрить красками. Меня просто не заметят. Я не буду выделяться, да?

Моя маленькая бунтарка, судя по всему, и не подозревала, до какой степени я уже одержим ею: ее восторгом, тем, как розовела ее кожа, когда она разговаривала со скоростью мили в минуту, как искрились ее глаза, как она теребила ткань платья прямо сейчас, ожидая от меня согласия. Я неторопливо приблизился к ней, обхватил ее ноги и властно провел по ним ладонями, приподняв подол платья и обнаруживая тонкое кружево.

– Клара Милтон, ты хоть понимаешь, что, даже находясь в середине толпы на концерте на другом конце страны, я все равно найду тебя, детка, ведь ты всегда выделяешься.

Я впился в нее жестким и страстным поцелуем. Целовал куда более неистово, чем в тот раз в лифте. Теперь мне было важно, чтобы она осознала: мои слова не пустой звук. Тело неудержимо рвалось к ней, словно подчиняясь неведомой силе притяжения, оно всегда будет искать ее, обнаруживать и стремиться поглотить. Я поднял девушку на руки, поднес к двери кабинета, захлопнул ее и прижал Клару спиной к дереву.

Мой взор, устремленный на нее, выражал все, кроме равнодушия, в то время как я терся членом о ее лоно. Пальцы Клары вцепились в мою рубашку, на миг отстраняя меня.

– Вы меня отвлекаете, Доминик Харди, но я не сдамся, потому что это хорошая идея.

– Настолько хорошая, что ты поделилась ею с другим дизайнером? – произнес я, склоняя голову и оставляя цепочку поцелуев вдоль