Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Николая Павловича, коий всего лишь год как выбился в столоначальники, тягаться с тертыми канцеляристами, чьи вицмундиры давно засалились от многолетней службы, было делом почти безнадежным. Посему, поразмыслив и изрядно помучившись сомнениями, решил он прибегнуть к совету и помощи своего единственного сына…

После долгих уговоров, переходящих в отеческие наставления, Алексей наконец сдался и согласился попытать счастья. По совести говоря, и сам Алексей рассудил, что иметь батюшку в чине помощника городничего куда как лестно для репутации — всё же не чета простому писцу.

К тому времени Алексей, обладавший умом цепким и к интригам склонным, уже досконально изучил все тайные пружины уездной власти. Составив подробный план действий, он приступил к его исполнению шаг за шагом.

Перво-наперво велел он отцу явиться к господину городничему с просьбой об аттестации до срока. По заведенному порядку, всякий чиновник по истечении службы подвергается испытанию: должен он составить рапорт по начальству да прописать предписание для низших чинов, дабы начальство могло рассудить — достоин ли он повышения, надобно ли его в прежнем чине оставить или вовсе от дел отставить.

Обыкновенно к такому экзамену допускали лишь после пяти лет беспорочной службы, но в случаях исключительных — как нынешняя вакансия — закон дозволял просить об аттестации досрочно.

За два года знакомства городничий успел искренне привязаться к семейству Николая Павловича. Посему он не только дозволил испытание, но и выставил в аттестационном листе «первый разряд». Однако же, будучи человеком опытным, он честно предупредил: — Помощник мой — фигура важная, и не мне одному решать, кому в это кресло садиться. Я представлю вас в губернию в лучшем свете, но знайте: и смотритель училищ имеет виды на это место, и столоначальник податей человек со связями. Так что подавать я буду прошения на троих, а там уж — воля начальства.

Алексей понимал: иного и ждать не стоило. Не может же городничий в один миг разогнать всё старое чиновничество. То, что батюшка попал в число соискателей — уже великая победа.

Однако оставалось самое деликатное дело: «умаслить» губернских столоначальников. Самому Алексею являться в присутственные места с прошениями было не по чину, а батюшка его в делах подобных был робок и излишне честен. И вот тут-то, к общему облегчению, на сцену выступил Николай.

— Предоставьте это мне, Алексей Николаевич! — горячо воскликнул он. — Я в этих лабиринтах как у себя дома. К тому же, мне и самому не грех разведать дорогу на будущее — глядишь, и мне скоро придется по инстанциям бегать.

Конечно, Николай лукавил: главной пружиной его рвения была истинная, преданная дружба, коей не страшны были никакие губернские препоны.

Глава 78

Хлопоты в Петербурге

Николай хоть и не выказывал в науках великого прилежания, но умом от природы был наделен живейшим и к делам практическим имел талант необычайный. Обладая чутьем ищейки и врожденною ловкостью, он в краткий срок сумел проложить тропы в губернских канцеляриях и у самого губернатора. Имена соискателей на место помощника исправника должны были лететь в Петербург, но Николай ухитрился сделать так, что бумаги на Николая Павловича ушли первым же курьером, а прошения двух его главных соперников по какому-то нелепому случаю застряли в исходящих столах на целых пять дней.

Этих пяти дней с лихвой хватило семейству, чтобы обстряпать дело. По совету городничего, Алексей выгреб из лавки всё наличное серебро и, обменяв его на сорок золотых червонцев, вручил их Николаю для поездки в столицу…

Вы спросите, сударь, отчего же в столицу, коли Николай Павлович в уезде служил? Да в том-то и секрет, что в те годы веса и значения у столичных департаментов было — не чета нашим уездным. Там сидели господа столоначальники, кои одним росчерком пера могли и судьбу решить, и к чину представить.

Николай, прибыв в столицу, прямиком направился в Департамент личного состава. Надобно признать, сударь, что в Петербурге тогда дела велись куда спорее, нежели у нас: там на всё была своя такса. Желаешь получить утверждение в чине через полгода — клади на стол сто рублей; ежели прижмет и надобно за квартал управиться — готовь двести; коли за месяц — триста. А уж ежели четыреста целковых выложишь, так тебе и назавтра всё подпишут, да еще и ручку поцелуют.

Николай, опасаясь, как бы конкуренты не опомнились, решил не скупиться и выбрал самый скорый путь. Пухлый господин столоначальник, потирая руки, молвил: — Можете внести всю сумму разом, а ежели в средствах стеснены — дозволим рассрочку на два года. Но чтобы указ о назначении получить незамедлительно, надобно не менее восьми долей вперед уплатить.

Николай так и поступил — внес восемь частей, приберегая остальное для чиновников из Инспекторского отдела. Он был малый тертый и так ловко повел дело, что в один вечер в лучшей ресторации на Неве сумел расположить к себе столичных тузов.

Там-то и свершилась главная хитрость. Казалось бы, надобно было Николаю Павловичу за его заслуги высший разряд выхлопотать, а Николай, напротив, выправил ему «второй разряд». И чин вместо ожидаемого восьмого класса (коллежского асессора) определил ему девятым (титулярного советника).

Человек несведущий подумал бы, что Николай зря деньги на ужины тратил, но в этом-то и заключалась соль интриги! Ежели бы Николай Павлович получил высокий класс, его дело неизбежно попало бы на стол к самому Министру. А там — кто знает? Вдруг высокому начальству вздумалось бы отправить такого ценного работника куда-нибудь в Сибирь или на Кавказские рубежи, где места вакантные всегда имеются?

А так — чин вроде бы и пониже, зато аттестация позволяла «оставить при месте ввиду исключительной пользы». Выходит, батюшку Алексея вроде как понизили в ожиданиях, но зато оставили в родном городке. Всякий разумный человек поймет, что в этом деле прибыль куда больше мифического чина.

Вот так курьез: только-только Николая Павловича за отличную службу к повышению представили, а он уже за «посредственные успехи» на прежнем месте в новом звании утвержден. Глупость несусветная, а для нашего чиновничьего мира — дело самое обыкновенное.

— Вот увидишь, Алексей, — Николай самодовольно хмыкнул, — не пройдет и месяца, как указ из столицы придет. Хоть они там и мздоимцы, а слово свое купеческое… то есть чиновничье, держат крепко.

— Слава Богу, хоть батюшка теперь духом переведет, — вздохнул Алексей и с грустной улыбкой добавил: — А то он, бедный, чтобы конкурентам рты заткнуть, из трактиров не вылазил. То один департамент поит, то другой… Смотреть было больно: старик за день так накушается по обязанности, что едва на ногах стоит.

— Что поделать, Алеша, — Николай сочувственно покачал головой, — у нас