Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

— Неужели никто не заметил?

— Доказать сложно. Беднякам все равно некуда идти. А богатые лечат несуществующие болезни несуществующими лекарствами — все честно.

Я морщусь.

— Это отвратительно.

— Как есть. По сути — нормальнео устройство маленького захолустного городка. И ему долго везло, что граф и графиня поставляли в аптеку доступные лекарства, а иногда и раздавали просто так, если положение семьи было особенно бедственным.

Допиваю кофе, думая о том, что от этого всего у меня начинает болеть голова.

— Но это же не просто захолустье, — возражаю я. — Это же порт. И, насколько я понимаю, отсюда перевозят эфиролиты не только по Альэртее, но и в южные страны.

— А вот это… Это уже вопрос местных властей, которые, увы, далеки от идеала.

И это тоже не без подтекста: камешек в сторону правящих арканов.

Мне надо искать общий язык с аптекарем, если я хочу выйти на широкую поставку лекарств. Или как мама ходить по отдельным контактам, перебиваясь временными и случайными заказами.

Мы обсуждаем еще конкретные лекарства: что нужно городу и что есть у меня. О чем-то Рейнар расспрашивает подробнее, чему-то даже удивляется.

— Я смотрю, что вы уже готовы к поездке в Гримспорт? — говорит он. — Тогда я не вижу смысла откладывать.

— Я под надзором шадхара Рад’Исента, — развожу руками. — Мне приказано сидеть в поместье.

И на самом деле я думаю, что вряд ли буду перечить Кайану. Я знаю, что происходит вокруг. Я знаю почему. Но самой мне точно с этим не справиться. Но чудится мне, что и тут в вопросе Рейнара есть какой-то скрытый смысл.

Но уточнить я не успеваю. Дверь на кухню открывается, и на пороге появляется раздраженный уже с утра шадхар:

— Будь готова, мы сегодня едем в Гримспорт.

Ложка застывает в моей руке, так и не донесенная до омлета. Кофе, сахар, разговор о лекарствах, все мои попытки мыслить как будущая хозяйка аптекарского дела — все в один миг становится незначительным.

— И вам доброе утро, шадхар Рад’Исент, — произношу я, медленно опуская ложку обратно на стол. — Как хорошо, что у нас в доме принято начинать день с приятных новостей. А еще объяснять странные решения.

Рейнар тихо хмыкает. Кайан сразу идет за кофе, лишь едва мазнув по мне взглядом. Как будто… Ему стыдно за это решение? Да что, черт возьми, опять происходит?

— Честно говоря, это был намек, — произношу я. — Мне хотелось бы узнать, чем вы руководствовались, когда решили с утра меня «обрадовать».

Кайан не улыбается. Он выглядит так, будто готов задушить кого-нибудь исключительно ради восстановления душевного равновесия.

— Значит, еще не успел все выболтать, — говорит шадхар, глядя на Рейнара.

— Вы оба сегодня странные, — возмущаюсь я. — И я честно вам скажу, что ваша манера говорить загадками жутко бесит. Но я все еще надеюсь получить объяснения. Ноар Рад’Исент, если вы сейчас не соблаговолите мне их дать, я спрошу напрямую ноара де Вольфа, а он выдаст свою версию событий.

Кажется, Кайан издает рык, а потом все же поднимает на меня взгляд.

— Вам придется встретиться с Краугом, — говорит он.

— И вы сейчас готовы съесть себя за то, что не можете этого предотвратить? — спрашиваю я.

Рейнар снова хмыкает, но не вмешивается. Кайна отпивает свою черную жижу и отвечает:

— Крауг написал в Совет Арканов, и ему пришел официальный ответ, дубликат которого переслали мне.

— И что же такое написал мой дорогой отчим? — интересуюсь я.

На кухне вдруг слишком отчетливо слышно, как потрескивают дрова в плите, как завывает за окнами ветер, как Рейнар ставит чашку на блюдце. Кайан бросает короткий взгляд на де Вольфа.

— Ваш отчим, — начинает Рейнар мягко, почти весело, но глаза у него совсем не веселые, — проявил трогательную заботу о вашей репутации.

Кайан лезет во внутренний карман и достает оттуда сложенный листок, обгоревший с одного края. Похоже, кто-то был очень недоволен, когда получил это. Я раскрываю этот листок и читаю выдержку из него:

«Совет Арканов получил жалобу от ноара Вальтера Крауга, законного отчима неары Элис Торн. В жалобе указано, что главный шадхар Кайан Рад’Исент удерживает подозреваемую в родовом поместье без надлежащего надзора, препятствует встрече с ближайшим родственником и склоняет неару к действиям, порочащим ее честь».

— Какая любовь к падчерице! — произношу я. — Прямо чувствую, как отчим печется о моей чести. Особенно после попытки отдать меня в жены своему кредитору.

Кайан сжимает челюсти. Я дочитываю все до конца. Крауг требует встречи со мной без присутствия шадхара. Это логично: так он может надавить на меня, а то и подсыпать опять чего-то в чай, например, чтобы уже точно избавиться от меня.

— С формальной точки зрения все выглядит почти прилично, — комментирует Рейнар. — Заботливый отчим тревожится о падчерице. Девица юная, незамужняя, живет в одном доме с мужчиной, который ведет ее дело. Город уже полон слухов. Совет не может сделать вид, что ничего не происходит.

Конечно, им проще сделать вид, что шадхар действительно сделал что-то плохое. Тем более, что им это выгодно. Может, для этого его сюда и сослали? Хитрый ход, который должен был принести выгоду всем: и Краугу, и Совету, которому мешает Кайан… Только вот бедная Элис оказывалась в этой схеме невинной жертвой.

А я… Я стала их самым большим камнем преткновения.

— То есть он хочет встречи со мной наедине?

— Он может требовать хоть корону с черепа Жнеца, — голос Кайана становится низким. — Ты не останешься с ним одна.

Я выразительно смотрю на него: он внезапно снова перескочил на «ты», хотя в присутствии посторонних себе этого раньше не позволял.

—