Порочная красавица - Джей Ти Гайсcингер

Реальность складывается вокруг меня, как сложная форма оригами, с углами и слоями, которые я не могу разглядеть, и острыми краями, которые режут. Прежняя отстраненность от тела исчезает, сменяясь отчетливо болезненными ощущениями в теле, когда я чувствую каждый кричащий нерв, каждый мучительно болезненный вдох.

Я под водой. Я сейчас утону.

Всё, чем я являюсь, во что я верю, вся ярость и жажда мести, которые двигали мной последние пятнадцать лет, были построены исключительно на зыбком фундаменте из лжи и дезинформации, мелочности и глупости, на черствости двух человеческих сердец.

Отец Паркера и его непреодолимая дискриминация.

Моя мать и эта ужасная ложь.

Ложь, которую она хранила, как тайного любовника, все эти годы. Я помню все те случаи, когда она ругала Паркера, проклинала его имя, желала ему смерти, и меня снова тошнит.

Я понимаю, почему мама сделала то, что сделала. На самом деле все просто: месть. Она хотела заставить Паркера заплатить за те мучения, через которые он заставил меня пройти, когда ушел. Но она не знала, что он просто пытался поступить правильно. Не знала, что он уже заплатил, заплатил и еще раз заплатил. И будет платить еще долгие годы. Будет платить вечно.

Вот он, отравленный плод фанатизма и мести. Мы сидим здесь, два разбитых сердца, две разрушенные души, два заторможенных, лишенных любви человека, и смотрим на призраков своих прежних «я», висящих на стене.

Я закрываю лицо руками и рыдаю.

Паркер бросается ко мне. Он опускается передо мной на колени и хватает меня за плечи.

— Виктория, пожалуйста, не расстраивайся! Я рассказал тебе это не для того, чтобы вызвать у тебя жалость ко мне или ревность к ней, а потому, что хотел, чтобы ты знала обо мне всё, что движет мной! Я хочу, чтобы ты знала все мои секреты, чтобы ты доверяла мне, когда я говорю, что могу хранить твои секреты. Я хочу, чтобы в дальнейшем мы были на равных. Ты понимаешь?

Я понятия не имею, о чем он говорит, и плачу сильнее.

Паркер заключает меня в объятия. Его голос срывается, слова перекрывают друг друга, он торопится их произнести.

— Послушай меня — после того, как я открыл Bel Époch, я был одержим идеей отомстить отцу за то, что он был таким придурком. Через своего друга — парня с военным прошлым, который владеет охранной компанией, — я узнал, что мой отец занимался не легальным бизнесом по импорту/экспорту, а торговлей наркотиками. Мы жили в Ларедо, потому что Мексика была прямо за этой чертовой рекой. На самом деле он импортировал горы кокаина.

Я поднимаю голову и смотрю на него, по моим щекам текут слезы.

Чего бы я только не отдала за эту информацию еще час назад.

Паркер кивает.

— Так он заработал все свои деньги. Единственная причина, по которой я не сдал его полиции, была моя мать. Я знал, что она даже не подозревала о наркотиках и, скорее всего, была бы втянута в расследование. Даже если бы это было не так, скандал убил бы ее. Поэтому я заключил с отцом сделку: уйди на покой, стань чертовым столпом общества, отдай большую часть своих денег, и тогда тебя не посадят. Одна маленькая оплошность — и ты до конца своих дней будешь принимать в задницу от парня по имени Большой Папочка.

На этом Паркер не останавливается.

— Мой друг Коннор скрыл неприглядную правду о семейном бизнесе, разорвал все связи моего отца с картелем, но от всего не застрахуешься. Я уверен, что, если бы ты захотела слить эту информацию в прессу, кто-нибудь бы подтвердил ее. Какой-нибудь преступник использовал бы ее для сделки о признании вины, и моя компания исключила бы меня из совета директоров — и забыла бы о моем намерении баллотироваться в Конгресс. Кто знает? Меня могли бы даже посадить в тюрьму за сговор. По сути, моя жизнь была бы кончена.

В его интонациях слышна обреченность.

— Итак, вот еще один мой секрет, хорошо? Мой отец — бывший наркобарон. По сути, я убийца. И я уже говорил тебе, что сидел в тюрьме — кстати, за хранение марихуаны. В моем прошлом столько грязи, что из нее можно было бы построить копию Тадж-Махала в натуральную величину.

Его голос становится мягче.

— Я рассказываю тебе всё это, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, зная, что я знаю о тебе. Чтобы ты понимала, что я никогда никому не расскажу, кто ты на самом деле, потому что я доверяю тебе, а ты доверяешь мне, и вместе мы храним наши секреты от всего мира.

Я не знаю, то ли из-за шквала эмоций я не могу понять, что именно говорит мне Паркер, то ли я просто нахожусь в разгаре психического срыва.

— К-кто я на самом деле?

Паркер убирает волосы с моего лица, большими пальцами вытирает мои мокрые щеки и улыбается с такой нежностью, что я едва не плачу снова.

— Да, — тихо говорит он. — Я знаю, кто ты, и тебе не нужно прятаться от меня, Виктория. Тебе больше никогда не придется прятаться.

Ужасное чувство обреченности поселяется у меня в животе. Я шепчу: — Кто я на самом деле?

Он качает головой и улыбается шире, как будто я играю в какую-то игру.

— Полароид.

Когда Паркер видит морщинку между моими бровями, он добавляет: — Хакер Hello Kitty. Женщина, которая ради развлечения взламывает правительственные компьютерные системы, пишет сложные программы, которые невозможно отследить, находится в списках самых разыскиваемых правоохранительных органов. Я подозревал это раньше, но когда я увидел твой маленький талисман на тумбочке, визитную карточку, которую ты всегда оставляешь, когда взламываешь систему — например, когда ты пыталась взломать мою, — ну…

Это обрушивается на меня с такой силой, что я чуть не сгибаюсь пополам.

Табби. Боже мой, Табби. Он думает, что я — это она.

Паркер удовлетворенно кивает, когда видит ужас узнавания на моем лице, принимая это за признание моей вины. И затем, когда я сопоставляю то, что он только что сказал о том, что мы на равных, о том, что я должна хранить свои секреты… — «Ты когда-нибудь слышала о так называемой супружеской привилегии?» — я понимаю, в чем на самом деле заключается это упражнение в откровенности. Почему он привел меня в Дом Истины.

Шантаж.

Раскат грома сотрясает окна. По черному небу пробегает зигзагообразная белая молния, а затем