Имя моё - любовь - Марьяна Брай

собрались и первоклашки, как я называла шести-десятилетних, и няньки с младенцами, и мальчишки постарше, которые полностью выполнили тяжелую работу. Расходиться никто не спешил. Словно теперь эта уютная комната стала сердцем замка. Борт с помощью ребят нарастил ножки к низеньким настилам, и они стали похожими на настоящие кровати. Теперь спать будет намного теплее.

— Сказку! Либи, давай сказку! Ну хоть немноо-ожечко, — канючили все вокруг. А я, заметив Алифа, пришедшего за мной, вопросительно подняла брови.

— Давай, Либи. Я тоже послушаю, — Алиф присел к Торри, держащей на руках пару спящих младенцев.

В зале горели оба камина, чтобы просушить помещение перед тем, как закрыть окна до весны. Теперь здесь витал дух детской радости, от которой першило в горле и слезились глаза — как мало им нужно было для жизни и счастья.

— Хорошо. Тогда сегодня мы будем слушать сказку о… доброй графине и ее бедных родственниках, — закончила я название, заметив краем глаза в дверном проеме платье леди Ильзы.

Графиня, о которой мне пришлось за пару минут придумать поучительный рассказ, не имела сердца. И когда к ней пришли два племянника, потерявшие родителей и дом, она отказала им. Если бы слушатели были из моего прежнего мира, то сразу запели бы: «тётя, тётя Кошка, выгляни в окошко…».

Когда закончила сказку на счастливом: «Коль знаешь, как мокра вода, как страшен холод лютый, тот не оставит никогда прохожих без приюта.», зал всхлипывал. А шаги леди Ильзы удалялись по коридору.

«Надо же, достояла до конца», — подумала я.

— Хорошо бы тоже иметь свой дом. Мы ведь могли бы себе построить теплый дом, Либи, — кто-то из старших мальчиков вдруг пришел к этому заключению, прослушав сказку.

— Наверное. Но скоро зима. Давайте подумаем об этом весной. А пока вы поможете маленьким обустроиться. И завтра начнете менять комнату детей постарше. А вашей конюшне мы утеплим стены глиной и снабдим ее очагами, чтобы там стало так же тепло, как и здесь. Но дров вам придется рубить ого-го! — засмеялась я.

— Лучше рубить дрова, чем ходить под дождем по грязи, чем маршировать и бегать. Так хоть мы будем понимать, что трудимся ради полезного дела, — тот же парнишка вполне внятно донес сейчас до меня идею, которая в голову могла прийти только довольно взрослому и опытному человеку. Хотя опыта в бесполезных действиях у этих детей было куда больше.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я.

— Тиль, — прежде чем представится светловолосый, тощий, но крепкий и сытый паренек моего роста, встал. Я заметила выправку и красиво поднятый подбородок.

— Будешь моим помощником, Тиль. Завтра утром придешь на урок к леди Ильзе. Ты будешь доносить до своих парнишек новости, а когда научишься писать и читать, то будешь учить их, — подытожила я.

— Как это? — уверенность с него сдуло, как пыль сдувает с бетона ветер.

— Так. Все ты сможешь, вот увидишь. Так что утром, как Алиф меня привезет, идем на урок. А сейчас мне пора домой, — я валилась уже с ног. Было светло, и я радовалась, что попаду домой пораньше.

Мы с Алифом вышли из замка. Как только я села на телегу и мы тронулись, голос лорда заставил моего друга остановиться. В душе я тяжело вздохнула. На месте Алифа я бы сделала вид, что не услышала, и погнала бы лошадь скорее.

Да, я не только устала. Я боялась смотреть в его глаза, чувствовать его запах и ощутить на себе его прикосновения.

— Либи, ты не зашла на ужин, — в его словах был и укор, и вопрос.

— Сегодня мы сделали очень много. И дети, собравшись в обновленном зале, попросили сказку. Они много трудились и заслужили ее, — я соскочила с телеги, потому что сидеть при лорде было нельзя. Быстро поклонившись, я только на секунду заглянула в его глаза.

— У тебя есть силы дойти до ворот? Я как раз спрошу то, о чем хотел узнать, а Алиф будет ждать нас уже там, — лорд, не дождавшись ответа, пошел вперед. Алиф быстро тронулся в сторону ворот, а я поплелась за хозяином.

— Хорошо, — зачем-то сказала я, словно мое согласие было важно, и решила сразу озвучить одно очень даже неплохое предложение: — Господин, раз уж мы с вами встретились, думаю, есть еще одна хорошая идея!

— И какая же? — лорд был доволен переменой моего настроения.

— В деревне… в вашей деревне можно позволить взрослым мальчиком строить себе дома. Да, скоро зима, но до нее они многое успеют, заготовят материал. Строить ведь можно и зимой! — я не планировала поднимать этот еще совсем «сырой» вопрос. Ему нужно было преподносить все в «разжеванном» виде: почему надо сделать так, а не наоборот, что из этого получится и какая выгода будет доступна всем участникам дела.

— Ты думаешь, они хотят иметь свои дома? — вопрос был неожиданным, но я решила не тянуть. Раз уж начала, то, как говорится: «куй железо, пока горячо».

— Да. Они научатся строить, а потом научатся своему ремеслу. Кто-то решит, что стройка — его дело, а кто-то обретет хороший навык. Потом они смогут привести в этот дом свою семью, господин. Они будут благодарны вам за то, что вы заботитесь об их будущем.

— Как интересно. Вы спрашивали их? — лорду, похоже, эта тема была не очень интересна.

— Они сами вдруг заговорили об этом.

— Почему же? — мужчина остановился. Я тоже.

— Они слушали сказку… и потом… сказали, что могли бы построить себе дом, как дети из сказки, — я не подумала, что мои очень либеральные россказни могут оказаться очень опасным материалом. Детям его не видно, а вот умный, думающий взрослый вполне углядит в ней агитацию.

— Наверное, мне тоже стоит слушать эти сказки. Пока я не имею времени, поскольку мы ждем Его Величество. Он проездом посетит замок. А вот после его отъезда… Я думаю присоединиться к вашему детскому обществу, — он заулыбался и снова стал чертовски притягательным.

— Ты избегаешь меня? — улыбка вдруг резко пропала с его лица, но во взгляде я увидела нежность. На дорожке между деревьями никого не было. И кусты прекрасно скрывали тех, кто решил прогуляться здесь.

— Что вы, лорд, — я покачала головой для пущей убедительности. — Просто… и правда, очень много работы. Даже обедали на ходу хлебом с сыром.

— Я ждал твоего прихода и… не думал, что ты захочешь сбежать, — он взял мои ладони в свои и подтянул к себе.

— Господин, я вдова. Но это не значит, что вы можете пользоваться мной по своему усмотрению. Мое сердце живо, как