Правда, всегда - Нора Томас

Анни: Ты где?

Якоб: В комнате Деклана. Что случилось?

Анни: Дитер тебя ищет.

Вздыхая, я убираю телефон в карман и поднимаюсь на ноги.

— Дитер меня ищет. Перемирие до тех пор, пока ты не сможешь сам присматривать за братом?

— Пожалуйста, — почти шепчет Дек.

— Спасибо, — доносится сзади, когда я подхожу к дверному проему его палаты.

Но я не успеваю ответить. Стук каблуков по полу сразу привлекает внимание. В следующую секунду мимо меня проносится вспышка платиновых волос и влетает прямо в объятия Деклана.

Я знаю это хрупкое тело, и эти волосы. По крайней мере, должен знать, я ведь вижу их минимум два раза в месяц.

Деклан замирает, будто его ударило током, он выпрямился так резко, что стал словно струна.

— Джейк, это…

Я вскидываю руку, прерывая его.

— Пошел ты, Деклан. Какое бы перемирие у нас ни было, все кончено. Ищи кого-нибудь другого, чтобы присматривать за Маком.

Услышав мой голос, Наташа резко оборачивается. Лицо мертвенно бледное.

— Джейкоб, я могу все объяснить.

— Не-а, все и так предельно ясно. Прекрасно вижу картину без всяких объяснений. Желаю вам всего наилучшего. Вы, блять, идеально друг другу подходите, — выплевываю я, почти шипя, разворачиваюсь и выхожу за дверь.

На выходе я слышу, как Деклан рычит на Наташу:

— Отъебись от меня.

Да пошли они оба нахуй. Мне нужно найти Дитера. Вся злость, которую я когда-то отпустил, теперь возвращается с удвоенной силой. Они еще пожалеют, что вообще когда-либо пересеклись с Джейкобом Эмметом Фишером.

Глава 34

Ли

Лежать в постели рядом с Маком — это единственное, что приносит мне покой. И это раздражает, потому что в глубине души мне все еще хочется злиться на него за то, что он бросил меня на три дня. Но я понимаю, что не могу. Он был прав. Он выполнял прямой приказ. Именно поэтому я перестала злиться на Мака и направила всю свою злость на Роуэна. Он ведь знает, как тяжело нам с Маком дается разлука. Но все равно снова нас разлучил.

Я приехала сюда вчера вечером вместе со своей семьей и с Бирнами. Я не до конца понимала, почему вся семья Мака тоже здесь, пока Деклан не обрушил на нас новость — он мой донор. Было много слез, объятий и благодарности, которую мы с Декланом разделили, и наши семьи тоже. А потом Деклан сказал такие слова, что у меня перехватило дыхание.

— Я готов на все ради своих братьев и сестер, Лелони. Даже если это значит отдать почку своей сестре.

То, что семья Бирн приняла меня, особенно Деклан, — это по-настоящему огромное, почти невероятное событие. Тот самый Деклан, который ненавидит моего брата, без колебаний отдает мне свой орган, чтобы спасти мне жизнь. И раз уж речь зашла о моем брате, в комнату врывается Джейкоб, и от напряжения, исходящего от него, буквально рябит в воздухе.

— Они сейчас привезут Дека, а потом придут за тобой.

Я не могу понять, злится он или просто до безумия нервничает. Наверное, и то и другое, если быть честной. Если Деклана уже везут обратно, значит, до меня осталось всего несколько минут.

Повернувшись к своей семье, я обращаюсь к ним:

— Можем ли мы попрощаться сейчас, сказать свои «увидимся, когда проснешься», чтобы у меня осталось пару минут с Маком до того, как они вернутся?

Они нехотя соглашаются и по очереди обнимают меня крепко-крепко, шепчут, как сильно любят меня и как хорошо у меня все получится. Когда мы с Маком остаемся вдвоем, я наконец поднимаю на него глаза и позволяю плотине прорваться. Мак обнимает меня, мягко усаживает к себе на колени и крепко прижимает к себе, пока я отпускаю все, что копилось внутри. Все эмоции, которые я держала в себе с того самого дня, когда узнала, что больна.

Все почти закончено. Я снова смогу ходить в парк. Боже, как же это прекрасно звучит. Я просто хочу пойти с Маком в Центральный парк и гулять без страха, что могу заболеть. Хочу ходить на свидания, ходить по магазинам или даже просто в ресторан. Все это так близко, что я почти чувствую вкус этой жизни. Конечно, мне придется принимать препараты против отторжения до конца жизни, но это такая легкая плата по сравнению с жизнью в пузыре или ежедневным диализом.

Когда мои рыдания переходят в тихие всхлипы, Мак отстраняет меня от своей груди и смотрит прямо в глаза, полные слез.

— Когда я оправлюсь после операции, мы сможем пойти в Центральный парк на прогулку?

— Я отвезу тебя куда угодно, когда угодно. Надеюсь, ты насладилась нашим новым домом, потому что, как только мне дадут добро, мы будем проводить время вне его. Я хочу исследовать с тобой весь мир, Ли. Работать удаленно, переезжая с места на место. Черт возьми, с одной страны в другую, просто видеть все и наверстывать те пятнадцать лет, которые мы потеряли.

— Ты не можешь просто взять и уехать. У тебя есть семья, которая на тебя рассчитывает.

Я беру его за руку, подношу к его лицу и нежно провожу пальцами по щеке.

— Моя семья — это мы с тобой, Лелони. Ты не понимаешь? Я люблю своих братьев, племянника, будущую племянницу и невесток так сильно, что грудь сжимает, стоит о них подумать. Но они — это не ты. Любить их и при этом делать то, что лучше для нас, — это нормально. Я все так же буду работать на них. Я не брошу их в беде. Но я и не позволю им держать меня взаперти, мешая мне жить и видеть то, что я хочу. Так что ты проведешь эту операцию блестяще, ты восстановишься, а я завершу девятый шаг, и тогда мы выберемся отсюда и поедем смотреть мир.

Картина, которую он рисует, такая яркая, что я буквально вижу нас, исследующих каждый континент. Это звучит как сбывшаяся мечта, но мечты редко становятся реальностью, поэтому я просто соглашаюсь с ним и жду, к чему все это приведет в итоге.

Примерно через десять минут возвращаются медсестры, чтобы забрать меня. Мак явно нервничает, но старается выглядеть уверенно и держит меня за руку до самого последнего мгновения. Но я-то знаю лучше. Он еле сдерживается. В тот самый момент, когда его пальцы отпускают мою руку, я поднимаю на него глаза и улыбаюсь.

— Увидимся на другой стороне, Биг Мак.