Измена. Попаданка в положении - Елена Белильщикова

Они уже сидели в небольшой уютной гостиной, где слуги разожгли камин. А еще принесли серебряный поднос с напитками и фруктами, но Кай даже не притронулся. Сидя в кресле, он повернул голову резко, как будто одно имя Андреаса хлестнуло его, как ударом.

— Знакомы. Сегодня… познакомились, — скупо проронил Кай. — И что же? Андреас пытался объяснить тебе, как плохо проводить время в компании распущенных игроков-аристократов? А ты хочешь стать послушным мальчиком, чтобы брат не ругался? — Кай усмехнулся, откидываясь на спинку кресла, решив доигрывать до конца свою роль. Хотя то место не нравилось и ему самому.

— Не твое дело, о чем говорили мы с братом! — вдруг вспыхнул Филипп до кончиков ушей и уже напоказ сжал кулаки. — Что ты так со мной разговариваешь?! Я тебе не ребенок!

Филипп фыркнул недовольно, пытаясь прийти в себя и не наорать на Кая. Так, чтобы мало не показалось. А потом успокоился и сделал несколько глубоких вдохов. И заговорил тише:

— Я хочу с тобой поговорить, Кай. Об Амели и о… Элион. Элион — моя жена, и Амели… она не должна влиять на мою жизнь. Я хочу общаться и с Элион. У нас с ней общий ребенок. И Амели пока не моя жена. Я… даже не знаю до конца, что чувствую к ней!

Последние слова Филипп выкрикнул почти отчаянно, схватив Кая за запястье. Наверное, в первый раз в жизни… Кай ненавидел тактильность. Ненавидел, чтобы кто-то к нему прикасался. И Филипп нарочно сделал это, чтобы разрушить его холодность и отстраненность.

Кай сверкнул взглядом на руку Филиппа, резко опустившуюся на его запястье. Почему-то тело реагировало на это, как на нападение. И Кай резко, почти захватом, перехватил уже руку Филиппа, притягивая его ближе через подлокотники кресла.

— Зачем тебе нужна Элион? Ты должен забыть о ней. О прошлом. Твой сын при тебе. Это самое главное… — голос демона под конец начал становиться тягучим, в светлых глазах будто загорелись потусторонние искорки. — Разве не так, Филипп? Мне кажется, у тебя просто был сложный день, ты устал, еще и Амели в отъезде, и поэтому лезут лишние мысли. Может, тебе лучше лечь в постель пораньше? — мягко, как к ребенку, обратился Кай.

Филипп встряхнул головой, чувствуя себя идиотом. Может, Кай и прав? Зачем думать об Элион? Она прошлое. Сын рядом, под присмотром няни. А скоро, может, появится еще один сын… уже от Амели, если она забеременеет.

Почему-то от одной этой мысли скрутило, как от боли. Как от удара в живот чего-то потустороннего. Будто две, уже две сущности сражались внутри и рвали на части его тело. Филипп застонал, бессильно упав животом на подлокотник, едва ли не на колени Каю и посмотрел на него умоляющим взглядом:

— Мне больно!

Взгляд Кая вдруг утратил свое напряжение и остроту и стал мягче. Ощущения внутри Филиппа тоже стали мягче и легче. Он хотя бы смог дышать без боли. Филипп стиснул зубы и попытался встать.

— Но я все равно должен найти Элион и поговорить с ней! Немедленно! Побудь с моим сыном, Кай, пока не приедет Амели? Я… тебе доверяю! — но вот встать у него уже не получилось.

Кай резко перехватил Филиппа за плечи, приподнимая силой.

— Нет. Ты пойдешь со мной. В спальню. И лучше тебе не спорить, — жестко отрезал демон.

Кай чуть нахмурился. Никогда еще люди не реагировали на его магию настолько болезненно. Может, потому что Филипп слишком ярко боролся внутри, сопротивлялся? Кай чувствовал, что встреча с братом что-то изменила в нем, разворошила воспоминания об Элион. И теперь Филипп уже не был так податлив.

Кай помог ему встать, подныривая под руку и укладывая ее к себе на плечо, а сам придерживая за поясницу. И не намереваясь слушать никакие возражения, повел Филиппа к двери.

Тот задергался было, чтобы оттолкнуть Кая. Но все мышцы потяжелели. Будто Филипп заболел, и у него был жар. Горел лоб, щеки, тело.

— Почему это мне лучше не спорить?! Я не твоя собственность! — дерзко выкрикнул Филипп, извиваясь в руках Кая. — И не собственность Амели! — подумав, добавил он и вдруг взглянул на демона. — Она мне даже не нравится! Мне нравится Элион! Пус-сти меня…

Но Кай и не думал его слушать. Он довел Филиппа до спальни, сгрузил туда, а сам не ушел! А зачем-то остался, подойдя к окну, и задумчиво посмотрев вдаль.

— А тебе… нравится Амели, да? — вдруг негромко, но серьезно спросил Филипп, окликая Кая.

Они никогда не говорили с ним о подобном. И Филипп, если честно, сам не понимал, как осмелился открыть рот на любовную тему с этим ледышкой.

— Спи, Филипп, — Кай дернул недовольно плечом, не оборачиваясь. — Ты устал, наверняка, заболеваешь, вот и несешь чушь. Или мне лекаря найти тебе?

Кай оглянулся на Филиппа, надеясь припугнуть, как мальчишку, который боится горьких настоек и постельного режима. Демон подошел ближе, садясь на край кровати. В надежде, что так Филипп быстрее успокоится… или поддастся магии. Забудет обо всем. Примет за чистую монету свои якобы чувства к Амели. Хотя разве демон хотел этого?

Кай на миг прикрыл глаза, вспоминая, как она призвала его. Как потребовала сначала магию посильнее, потом богатство… потом Филиппа. А демон оказался связан контрактом, даже если ревновал до чертиков, когда Амели миловалась с другим.

Филипп устало привалился к подушке, стоящей торчком на кровати, и прикрыл глаза. Его губы растянулись в грустной, горькой улыбке, словно он говорил не о своей любовнице. Не о будущей жене и матери его детей. А какой-то далекой, малознакомой девушке, пускай и красивой.

— Амели, она… пустая. Злая, жестокая. Не любит никого. Ни меня, ни тебя. И никогда не полюбит, — выдохнул Филипп, так не открывая глаз. — Но я чувствую, что ты… относишься к ней хорошо. Слишком хорошо. Она этого не заслуживает. Прости, что, возможно, разбередил твои раны и заговорил об этом. Ты кажешься мне… неплохим человеком. Во всяком случае, со мной возишься и заботишься, хотя я тебе никто. Просто… соперник за сердце Амели.

Кай зажмурился, будто Филипп оцарапал его по-живому ледяным осколком. Говорили в демонической магии, что и лед обжигает больнее огня, если умело воспользоваться им. Кай убедился в этом. В каждом холодном взгляде, в каждом расчетливом слове Амели. Она была прекрасна, как тепличная роза из-под стеклянного колпака в оранжерее, но с такими же прохладными, будто искусственными, лепестками.

— Это так заметно? — невесело улыбнулся