Измена. Попаданка в положении - Елена Белильщикова

Сердце стиснула невидимая рука, боль охватила все мое тело. Там, за дверью, любовница Филиппа воспитывала моего сына! И я никак не могла отобрать малыша. Забрать с собой… и сына, и его отца. Я усмехнулась горько. В отличие от Маркуса Филипп уже взрослый мальчик. И сам сделал свой выбор.

— Иди. Под крылышко моего брата. Быстро же ты нашла мне замену, — чувственные губы Филиппа изогнула насмешливая усмешка.

А вот в глазах на миг мелькнули искорки живых чувств. Ревности, боли, страдания… Словно тот, старый Филипп, бился о прутья невидимой клетки, желая прорваться ко мне. Но у него не получалось освободиться.

— Не тебе меня упрекать, — я закусила губу, чтобы не расплакаться, Филипп стоял, будто каменная статуя, и даже не смотрел в мою сторону. — Прощай.

Я вышла на улицу и, как больная, побрела, спотыкаясь на камнях. Я была слишком легко одета, ветер рвал на моем теле тонкую накидку. Но я не замечала холода. Я, вообще, ничего не замечала! Мое сердце словно рвалось на части и истекало кровью. Я любила Филиппа и не хотела расставаться с ним! Я не хотела оставлять у него сына и видеть его только тогда, когда позволят! Но закон будет на его стороне. И на стороне его богатой любовницы. Которой в отличие от Салли все равно, богат или нет мой муж. Амели нужно его красивое крепкое тело и то, как долго Филипп может ублажать ее по ночам. От одной мысли об этом я застонала. И боль вдруг пронзила низ моего живота с такой силой, что я едва не упала.

— Элион, подожди!

Я не ожидала услышать голос Филиппа. И обернулась, пытаясь отдышаться. Мне повезло. Боль отступила… но, возможно, ненадолго? Я знала, что нужно бежать от изменника. Но не могла и сдвинуться с места. И окинула потерянным взглядом площадь. По ней спешил ко мне Филипп. Он явно выглядел взволнованным.

— Элион, нам нужно поговорить! — он подошел ближе.

Я отшатнулась снова, как тогда, в его доме. Вернее… в доме его любовницы. Филипп поморщился, словно хамелеон, меняясь передо мной. «Не счесть твоих ликов, мой возлюбленный враг», — хотелось со смешком, с болью бросить ему в лицо? Но и правда, Филипп выглядел каким-то… более живым, чем тогда, в доме.

— Нам не о чем говорить, — тихо вымолвила я, опустив глаза. — Я была у тебя. Ты все сказал.

— Я не мог… говорить с тобой иначе. Там, — Филипп и сейчас последние слова проговорил с трудом.

Я все-таки рассмеялась. Хрипло. Жестоко. Как и хотела, прямо в лицо.

— Чем же она тебя так взяла, Филипп? Что ты и рта раскрыть при ней не можешь свободно. Деньгами? Купила тебя, как ручную болонку, и выгуливает теперь на поводке?

Мне показалось, что он меня сейчас ударит. Филипп сжал кулаки и резко выдохнул, подаваясь ко мне. Я вжалась спиной в каменную стену, но гордо вскинула голову, не желая даже закрываться. Я должна узнать этого… нового Филиппа. Чтобы не лить слезы по старому. Которого больше нет.

— Нет. Дело не в этом, — Филипп, успокоившись, разжал кулаки, я покачала головой, отворачиваясь. — Но я не могу… не хочу говорить об Амели. Мы должны поговорить о нас.

— Нас больше нет, Филипп, — горько усмехнулась я. — Ты сам все разрушил. Я твоей второй семьей не буду. Да и ее терпеть не стану. Поэтому нам лучше… больше не встречаться. Я жалею, что пришла к тебе в дом в тот момент, когда ты вернулся. Мне нужно было сделать это в другое время. И ты бы даже не узнал о моем визите.

— Узнал бы. Слуги все рассказали мне о тебе, вас видели из окна. Я догадался.

Я стиснула губы. Мой визит не оказался откровением для Филиппа. Выложили все.

— Я рада. Это уже неважно. Ты поэтому пришел раньше с церкви? Подкараулил меня, наверное, догадывался, что могу прийти? — швырнула я в лицо мужу очередные обвинения.

Филипп вдруг нахмурился и посмотрел на меня внимательнее.

— Элион, с тобой все в порядке? Ты так бледна…

Вовремя он сказал об этом. Потому что вновь вернувшаяся боль снова ударила меня острой раскаленной иглой внизу живота. Мои ноги подкосились окончательно, и я рухнула бы к ногам Филиппа, если бы он не подхватил меня.

За это мгновение я готова была продать душу. Филипп держал меня на руках так же нежно, как раньше. Когда все еще любил меня. А взгляд, его взгляд, о небо… мне захотелось разрыдаться, настолько он был испуганным. Взволнованным. Бережным.

— Что с тобой, Элион? — спросил Филипп растерянно, прижимая меня к груди так легко, словно держал куклу.

Он вдруг провел ладонью по бедру, но не эротично. И нахмурился.

— У тебя кровь, — непонимающе сказал он, пронзительно глядя на меня. — Ты ранена? Что случилось, Элион? Что с тобой?

Я не могла ответить. У меня словно язык отобрало, глаза расширились от страха, я часто и рвано дышала. Филипп выругался и прижал меня к груди сильнее, рванул прямиком через площадь к ближайшей таверне. У которой был второй этаж, на котором сдавали комнаты.

— Я позову лекаря! — прорычал он, бросаясь, как зверь, туда.

Я тихо заплакала и уткнулась лицом в его крепкое плечо. Не чувствуя в себе сил вырваться от него и уйти. Боль снова отступила, но я знала… Знала, что она вернется. Эта боль. Вернется и заберет моего ребенка. А может, и меня саму.

Таверна встретила нас гулом людских голосов. Шумным смехом, стуком кружек по деревянным столам. Филипп потащил меня в другую сторону — в небольшую комнатку, где сидела улыбчивая девушка, принимающая заказы на комнаты наверху. Чаще всего у развратных дам, склеивших себе кавалеров на эту ночь.

— Чем могу по… — улыбка увяла на лице девушки, когда она увидела выражение лица Филиппа.

— Моей жене плохо! — рявкнул он и швырнул на стол увесистый мешочек с золотыми монетами.

Мне не хотелось думать, откуда он взялся. Меня слегка затошнило от отвращения, и я отвернулась, снова пряча свое лицо уже на его груди.

— Нам нужна комната, и я сейчас приведу сюда лекаря!

— Ну… хорошо.

Было видно, что девушка не слишком горела желанием помогать ближнему. Но по Филиппу было видно, что он просто разорвет ее в случае отказа. Голыми руками. Девушка протянула ему ключик и назвала ему номер комнаты. Все так же прижимая к себе, Филипп осторожно понес меня по лестнице. Я тихо хныкала от его движений, но