Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

Я смотрела на шрам над его бровью. На губы, которые столько раз шептали мне ложь и правду вперемешку.

— Ну здравствуй, — прошептала я. — С возвращением из ада.

Его веки дрогнули.

Раз. Другой.

Медленно, с невероятным усилием, он открыл глаза.

Взгляд был мутным, расфокусированным. Он скользнул по потолку, по капельнице и наконец нашел мое лицо.

В глубине серых глаз вспыхнула искра узнавания. И страха?

— Ле… на… — звук был похож на шелест сухой листвы.

— Молчи, — я поднесла его руку к своим губам. — Не трать силы. Ты был мертв, Барский. Две минуты. Врачи вытащили тебя за шкирку.

Он попытался сжать мою руку, но пальцы лишь слабо дернулись.

— Ми… ша?

— Миша спит. Он цел. Ни царапины. Он думает, ты чинишь свой костюм супергероя.

Тень улыбки коснулась его губ. Облегчение расслабило черты лица, делая его моложе.

Он смотрел на меня долго, не мигая. Изучал. Словно не верил, что я здесь. Что я не ушла.

— Почему… ты… здесь? — прохрипел он. Каждое слово давалось с боем.

— А где мне быть? — я погладила его по щеке, чувствуя колючую щетину. — Ты мой муж. И ты обещал сыну собрать корабль.

Его взгляд стал серьезным. Он попытался приподнять голову, но сил не было.

— Константин…

— Мертв, — отрезала я. — «Чистильщики» не оставили ему шансов. Ты победил, Дамиан. Остров зачищен. Враги уничтожены.

Он закрыл глаза на секунду, впитывая информацию. Победа.

Но когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде была тревога.

— Твой… взгляд… — прошептал он. — Что-то… не так.

Я замерла.

Он чувствовал меня. Даже сейчас, полуживой, накачанный лекарствами, он считывал меня, как открытую книгу. Он видел тень той флешки в моем кармане. Тень знания.

Я наклонилась к нему. Близко.

— Все так, Дамиан. Просто я повзрослела. За одну ночь.

Я провела рукой по его волосам, убирая прядь со лба.

— Спи. Набирайся сил. Нам предстоит долгий разговор, когда ты встанешь. О будущем. О прошлом. И о том, как мы будем жить дальше.

— Ты… уйдешь? — в его голосе прозвучал неподдельный страх. Страх человека, который привык контролировать всё и вдруг потерял рычаги управления.

Я посмотрела на него. На его беспомощность.

Теперь власть была у меня. Я знала его секрет. Я могла уничтожить его одной фразой, одним файлом. Я могла забрать сына и исчезнуть, и никакой суд мира не отдал бы ему ребенка после такого видео.

Но я сидела здесь. И держала его за руку.

— Нет, — сказала я тихо. — Я не уйду. Я останусь. Но правила изменятся, Барский. Больше никаких закрытых дверей. И никаких тайн.

Он смотрел на меня, пытаясь понять смысл моих слов сквозь туман наркоза.

Потом его веки отяжелели.

— Хорошо… — выдохнул он, проваливаясь в сон. — Я… согласен.

Я сидела в тишине палаты, слушая писк монитора.

Пик… пик… пик…

Он был жив. Он был мой.

И он был виновен.

Я поправила одеяло на его груди.

Мы выжили в войне с внешним миром. Теперь нам предстояло пережить мир друг с другом.

Я встала и подошла к окну. Рассвет окрашивал горизонт в кроваво-красный цвет.

Корабль шел полным ходом к материку.

К новой жизни.

Где я больше не буду жертвой.

Глава 25

Выжженная земля

Москва встретила нас свинцовым небом и мокрым снегом, который налипал на иллюминаторы медицинского борта, словно пытаясь замуровать нас внутри. После тропического ада острова эта серая, промозглая безнадежность казалась почти уютной.

Почти.

Самолет рулил к ангару бизнес-авиации во Внуково-3.

Я сидела в кресле рядом с каталкой, на которой лежал Дамиан. Капельницы убрали перед посадкой, но мониторы продолжали тихо пищать, отсчитывая ритм его сердца. Того самого сердца, которое останавливалось вчера, и которое теперь билось с глухой, тяжелой яростью.

— Помоги мне сесть, — скомандовал он.

Голос был слабым, похожим на скрежет камней, но интонация не допускала возражений.

— Тебе нельзя, — я даже не пошевелилась. — Доктор Вагнер сказал…

— Вагнер остался на корабле, — перебил он, цепляясь здоровой рукой за поручень койки. На его лбу выступила испарина. — А здесь Москва. Если я выеду отсюда ногами вперед, как труп, завтра акции холдинга будут стоить дешевле туалетной бумаги. А стервятники растащат мою империю на куски.

Он посмотрел на меня. В его глазах, запавших и темных, горел фанатичный огонь.

— Тимур здесь. Он должен быть здесь. Он начальник охраны, он обязан встречать борт. Он не знает, что мы знаем.

Меня пробрал озноб.

Тимур. «Иуда», который продал коды доступа к острову. Человек, который годами стоял за моей спиной. Он ждет нас на взлетной полосе. Вероятно, с улыбкой и дежурным «С возвращением».

А может, со снайпером на крыше ангара, чтобы закончить то, что не смогли сделать наемники в джунглях?

— Это самоубийство, — прошептала я. — Если он там…

— Если он там, я должен смотреть ему в глаза, когда отдам приказ, — Дамиан рывком сел. Лицо его перекосило, он побелел, хватая ртом воздух, но удержался. — Дай мне пиджак. И очки.

Я поняла, что спорить бесполезно. Он скорее умрет стоя, чем позволит врагам увидеть свою слабость.

Я достала из шкафа его вещи (запасной комплект, который всегда был на борту). Помогла надеть рубашку. Он не мог продеть правую руку в рукав из-за повязки и шины, поэтому я просто накинула пиджак ему на плечи, как плащ.

Темные очки скрыли лихорадочный блеск глаз и тени под ними.

Теперь он выглядел не как пациент реанимации, а как эксцентричный миллиардер после бурной вечеринки. Бледный, но опасный.

— Миша? — спросил он.

— С няней и группой «Омега» в хвостовом отсеке. Они выйдут через грузовой люк, сразу в броневик. Я договорилась с командиром спецназа.

— Хорошо. Ты учишься, — он криво усмехнулся. — А теперь… подставь плечо, жена. Нам нужно пройти пятьдесят метров до машины.

Трап подали. Дверь открылась, впуская холод и шум турбин.

Я встала с левой стороны, позволяя ему опереться на меня всем весом. Он был тяжелым. Горячим. Его тело дрожало от напряжения, но он держал спину прямой.

Мы шагнули наружу.

Внизу, у трапа, стоял кортеж.