Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

— Ты попала, — прохрипел он мне в самое ухо. Его губы коснулись моей щеки, и я почувствовала на коже его пот и вкус железа. — Ты снесла ему плечо, Лена.

Я лежала под ним, глядя в его серые, расширенные зрачки. Меня трясло. Крупная дрожь била все тело, зубы стучали.

— Я… я хотела в голову, — призналась я шепотом. — Я хотела убить его.

— Ты сделала лучше, — он сжал мою руку, его пальцы переплелись с моими, скользкими от пыли. — Раненый командир — это хаос. Теперь они в панике. Они потеряли темп.

Стрельба снаружи стихла. Слышались только стоны Константина и отрывистые, матерные команды наемников. Они оттаскивали его.

В наступившей звенящей тишине наше дыхание казалось оглушительным.

Дамиан попытался приподняться, опираясь на локоть, но лицо его исказилось судорогой. Он рухнул обратно мне на грудь, уткнувшись лбом в мое плечо.

— Черт… нога…

— Не двигайся, — я гладила его по мокрым от пота волосам, по жесткому затылку. Мои пальцы запутались в черных прядях. — Просто лежи. Дай морфину работать.

— У нас мало времени, — прошептал он, не открывая глаз. — Костя теперь не будет торговаться. Ему больно. Он зол. И он знает, что время работает против него. Сейчас они перестанут играть в штурм.

— Что они сделают?

— Выкурят нас.

Я прижалась к нему сильнее. В этом грязном, темном бункере, среди гильз и пыли, я чувствовала странную, болезненную близость. Мы были единым организмом. Его боль была моей болью. Его ярость — моей яростью.

Я посмотрела на свои руки. На пальцах — пороховая гарь. Под ногтями — грязь.

«Жена олигарха». «Трофей».

Все эти маски сгорели. Осталась только самка, защищающая свое гнездо.

— Эй, в бункере! — голос Константина изменился. Он стал булькающим, слабым, но в нем появилось что-то безумное. — Ты поплатишься за это, тварь! Я хотел быстро. Теперь вы будете дохнуть медленно.

— Что там у тебя? — спросил Дамиан, глядя на выход.

Я приподнялась.

В проеме показалась рука. Она швырнула внутрь два цилиндрических предмета.

Они с лязгом покатились по бетону, остановившись в центре комнаты.

— Гранаты! — я дернулась, пытаясь закрыть Дамиана.

— Нет, — он удержал меня. — Смотри. Чека красная.

Цилиндры зашипели.

Из них повалил густой, едкий дым. Не белый, маскировочный.

Желтый. Тяжелый. Он стелился по полу, заполняя пространство, как ядовитая вода.

— Слезоточивый, — констатировал Дамиан. — Армейский «Черемуха». Или что-то покрепче.

Он сорвал с себя остатки рубашки, разорвал ткань на куски.

— Вода! Лей на тряпки! Быстро!

Я схватила бутылку, дрожащими руками полила ткань.

— Дыши через это! — он прижал мокрую тряпку к моему лицу. — Неглубоко. Глаза закрой!

Дым добрался до нас.

Сначала заслезились глаза. Потом горло словно ободрали наждачной бумагой. Кашель рвался наружу, раздирая легкие.

Мы забились в самый дальний угол, где сквозняк из амбразуры хоть немного разгонял желтую муть.

Дамиан прижимал меня к стене своим телом, создавая живой щит. Он кашлял страшно, с хрипом — его легкие и так были контужены. Кровь на повязке стала ярче.

— Они… они ждут, когда мы выйдем… — просипел он.

— Мы не выйдем, — я сжала его руку. — У нас есть противогазы?

— Нет. Кэп не хранил их здесь.

Снаружи послышались шаги. Они шли. Уверенно. Зная, что мы ослепли и задыхаемся.

Силуэты в противогазах возникли в дыму, как демоны.

Трое.

Они не стреляли. Они хотели взять нас теплыми.

Дамиан попытался поднять автомат, но его рука дрогнула, и ствол ушел в пол. Он терял сознание от гипоксии и боли.

Я посмотрела на него. На его побледневшее лицо, на капли пота.

Он сделал все, что мог. Теперь моя очередь.

Я выплюнула мокрую тряпку.

Глотнула отравленный воздух. Боль в груди стала ослепляющей, но она прочистила мозги.

Моя винтовка осталась там, у входа. Слишком далеко.

Но у меня был пистолет. Его «Глок», который он дал мне.

— Не трогайте его! — закричала я, вставая во весь рост.

Наемники остановились. Они видели перед собой женщину. Кашляющую, плачущую от газа, грязную. Легкую добычу.

Один из них, идущий первым, усмехнулся под маской и опустил ствол, потянувшись к поясу за стяжками.

Ошибка.

Я подняла пистолет. Двумя руками.

Я не видела мушку — слезы застилали глаза.

Но я видела цель.

Я нажала на спуск. Раз. Два. Три.

В тесном помещении это было похоже на удары молота.

Первый наемник рухнул, хватаясь за живот.

Двое других шарахнулись в стороны, открывая беспорядочный огонь. Пули защелкали по стенам вокруг меня. Осколок бетона рассек мне щеку.

Я упала на колени рядом с Дамианом, продолжая стрелять в слепую, в дым, в силуэты.

Магазин опустел. Затвор встал на задержку.

Щелк.

Тишина.

И сквозь звон в ушах — новый звук.

Не выстрелы. Не крики.

Рокот.

Тяжелый, ритмичный рокот, от которого завибрировал пол бункера.

Он приближался с неба.

Рокот нарастал, превращаясь в грохот, от которого вибрировали зубы. Пол под нами задрожал. Мелкие камешки и гильзы заплясали на бетоне.

Это был не звук мотора лодки. Это был винт. Тяжелый, мощный, разрезающий воздух прямо над крышей бункера.

Ветер, поднятый лопастями, ударил в разбитое окно, на мгновение разогнав желтый ядовитый туман.

В этом просвете я увидела Дамиана.

Он лежал на боку, судорожно хватая ртом воздух. Его лицо посерело, губы посинели. Глаза закатывались. Рана на плече и контузия легких, помноженные на газ, убивали его быстрее, чем пули.

Я бросила бесполезный пистолет. Подползла к нему, вжимаясь в его грудь, закрывая собой от всего мира.

— Дамиан! Смотри на меня! — я кричала, но не слышала собственного голоса в этом аду шума. — Не смей! Слышишь? Не смей отключаться!

Он с трудом сфокусировал на мне взгляд. Его рука, тяжелая и слабая, нашла мою ладонь. Пальцы сжались судорожно, до боли. Это было не прощание. Это была просьба удержать его на этом свете.

— Ле… на… — его губы шевелились, но я читала по ним, а не слышала. — Живи.

— Мы будем жить! Вместе!

Внезапно стена бункера со стороны входа взорвалась светом и звуком.

Это были не наемники Константина.

Тени, метнувшиеся в проем, двигались с нечеловеческой скоростью и слаженностью. Черная экипировка, тактические шлемы, лазерные целеуказатели, разрезающие дым зелеными лучами.

Они не стреляли в нас. Они прошли сквозь завесу газа,