Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась.

В бункере повисла тишина, нарушаемая только звоном в ушах и тяжелым, свистящим дыханием Дамиана. Воздух был сизым от пороховой гари и пыли. Во рту стоял металлический привкус крови — я прикусила губу.

Я сползла по стене на пол, чувствуя, как винтовка выскальзывает из вспотевших рук. Меня трясло. Не от страха. От переизбытка адреналина, который не находил выхода.

— Лена? — голос Дамиана доносился словно сквозь вату.

Я повернула голову.

Он лежал в трех метрах от меня, прижавшись спиной к ящикам. Его лицо было серым, покрытым смесью пота и бетонной пыли. На белой повязке расплывалось свежее алое пятно — рана открылась от отдачи автомата.

Но он улыбался. Дикой, страшной улыбкой выжившего.

— Ты цела? — он потянулся ко мне здоровой рукой.

Я подползла к нему, игнорируя ссадины на коленях. Схватила его ладонь, прижала к своей щеке. Она была горячей, сухой. Лихорадка.

— Я… я попала? — спросила я шепотом.

— Ты отпугнула их, — он сжал мои пальцы. — Ты купила нам время. Константин думал, что я здесь один и ранен. Он не ожидал, что его встретят два ствола. Теперь они будут осторожнее.

Он закашлялся, и на его губах выступила розовая пена.

У меня внутри все похолодело.

— Дамиан… — я коснулась его груди. — Ты…

— Контузия легкого, — отмахнулся он, но я видела, как помутнел его взгляд. — Ерунда. Помоги мне сесть удобнее. Нужно контролировать вход.

Я подсунула под его спину свернутый спальник. Каждое движение причиняло ему боль, я видела это по тому, как белели его костяшки на цевье автомата, но он не издал ни звука. Он берег меня. Даже сейчас, умирая, он пытался быть моим щитом.

— Сколько? — спросила я, глядя на его часы. Стекло на циферблате треснуло, но секундная стрелка продолжала свой бег.

— Час сорок до прибытия «Чистильщиков», — ответил он. — Если они перехватят лодку быстро, то смогут высадиться здесь раньше.

Час сорок.

Вечность.

Снаружи, за полосой яркого солнечного света, который теперь беспрепятственно лился через выбитую дверь, было тихо. Слишком тихо.

Они готовили что-то.

— Они не полезут в лоб, — сказал Дамиан, словно прочитав мои мысли. — Костя не дурак. Он знает, что проход узкий. Он попробует нас выкурить. Или…

— Или что?

— Или он начнет торговаться. Но теперь у него нет козырей. Миша в море. Он не может угрожать нам ребенком прямо сейчас.

Вдруг в проем, не показываясь, кто-то швырнул предмет.

Я дернулась к винтовке, но Дамиан накрыл мою руку своей.

— Не стреляй. Это телефон.

На бетонном полу, в круге света, лежал смартфон. Включенный на громкую связь.

Из динамика полился голос Константина. Спокойный, деловой, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— Дамиан Александрович, — произнес предатель. — Я впечатлен. Ваша жена стреляет лучше, чем готовит. Но давайте будем реалистами. У вас один рожок на двоих. У вас сломана нога. И вы теряете кровь. Я слышу ваше дыхание отсюда.

Дамиан молчал. Он жестом показал мне: «Тихо».

— Я предлагаю сделку, — продолжил Константин. — Вы отдаете мне коды доступа к счетам. Я даю вам лодку и аптечку. И ухожу. Ваш сын остается у моих людей на катере как гарантия. Как только я получу подтверждение перевода, они высадят его в шлюпку с маячком.

Я посмотрела на Дамиана.

Он отрицательно качнул головой.

— Он врет, — одними губами произнес он. — Как только он получит деньги, он бросит гранату в этот проем. Свидетели ему не нужны. А Мишу… Мишу они уже, скорее всего, списали.

От этих слов я почувствовала, как во мне поднимается темная, холодная волна.

Инстинкт.

Не тот, что заставляет прятаться. А тот, что заставляет мать перегрызать глотки за своего детеныша.

Если Миша в опасности, если этот ублюдок смеет торговать его жизнью…

Я взяла винтовку.

— Ответь ему, — шепнула я Дамиану. — Заговори его. Пусть он покажется. Хоть на секунду.

Дамиан посмотрел на меня. В его глазах я увидела сомнение.

— Лена, это риск. Снайпер может снять тебя.

— У меня позиция в тени. Он меня не видит. Пожалуйста, Дамиан. Дай мне шанс.

Он кивнул. Глубоко вздохнул, собирая силы для голоса.

— Костя! — крикнул он. Голос его звучал твердо, по-хозяйски. — Ты держишь меня за идиота? Гарантии! Я хочу слышать сына! Прямо сейчас!

— Связи нет, босс! — голос Константина стал раздраженным. — Вы сами знаете, глушилки работают.

— Тогда иди к черту! Я не дам тебе ни цента, пока не буду уверен, что Миша жив!

Тишина.

Я смотрела в прицел. Я видела кусок джунглей за проемом. Качающуюся ветку папоротника.

Он был там. Рядом.

Константин терял терпение. Жадность и страх (он знал, что «Чистильщики» могут быть в пути) толкали его на ошибку.

— Хорошо! — крикнул он. — Я покажу тебе видео! Вчерашнее! Но ты выйдешь за ним сам!

Тень мелькнула сбоку от проема.

Рука. Рука с телефоном, высунувшаяся из-за укрытия.

Он хотел показать экран.

Но для этого ему пришлось чуть высунуться. На полголовы.

Я увидела его профиль. Знакомый, ненавистный профиль водителя, который возил нас в школу.

Я задержала дыхание.

Между ударами сердца.

Как учил Дамиан.

Я плавно потянула спуск.

Приклад ударил в плечо, вышибая воздух из легких. В узком каменном мешке грохот выстрела прозвучал как взрыв гранаты, мгновенно заложив уши ватной тишиной.

Я не видела полета пули. Я видела только результат.

В окуляре прицела, там, где секунду назад ухмылялся профиль Константина, брызнуло красным. Телефон, который он держал, разлетелся на куски пластика и стекла, смешавшись с кровью.

Его отшвырнуло назад, за пределы видимости.

Вопль боли, полный животного ужаса, разрезал душный воздух джунглей.

— Сука-а-а! Рука! Она мне руку отстрелила!

— Вниз! — Дамиан дернул меня за лодыжку, сбивая с ящика на пол.

Мы рухнули на бетон в то же мгновение, когда проем двери превратился в жерло вулкана. Они открыли шквальный огонь. Пули крошили камень косяка, рикошетили от стен, визжали, вгрызаясь в ящики с оборудованием. Бетонная пыль поднялась густым облаком, забивая нос и горло.

Дамиан накрыл меня собой. Его тяжелое, горячее тело вдавило меня в пол. Я чувствовала, как вздрагивает его грудная клетка при каждом близком попадании пули в стену. Он закрывал меня. Снова. Даже сейчас, когда