Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

Тук.

Жив.

Я выдохнула, и этот выдох был похож на рыдание. Наклонилась к нему, прижалась губами к его лбу, к виску, к губам.

— Дамиан… Очнись. Пожалуйста, любимый. Не смей оставлять меня.

Я целовала его лицо, смешивая свои слезы с пылью на его коже. Это была не истерика. Это была молитва. Я пыталась вдохнуть в него свою жизнь, свою силу.

Его ресницы дрогнули.

Он сделал судорожный вздох, и лицо исказила гримаса боли.

— Лена… — его голос был тихим шелестом.

— Я здесь. Я рядом.

Он с трудом открыл глаза. Мутный серый взгляд попытался сфокусироваться на моем лице.

— Ты… цела?

Первое, о чем он спросил. Не о ноге. Не о врагах. Обо мне.

От этой простой, безусловной любви, пробившейся сквозь пелену болевого шока, у меня защемило сердце.

— Я цела. Ты спас меня. Ты толкнул меня… Дурак, какой же ты дурак…

— Рефлекс, — он попытался улыбнуться, но губы лишь дернулись. Взгляд скользнул вниз, к ногам. — Нога… плохая?

Я посмотрела. Левая стопа была вывернута под неестественным углом. Даже через ткань брюк было видно, что там перелом.

— Плохая, — честно сказала я, гладя его по щеке. — Ты не сможешь идти.

— Значит… ты пойдешь одна.

Он потянулся здоровой рукой к карману, достал пистолет (свой, запасной). Вложил мне в ладонь. Его пальцы были ледяными.

— Маяк… прямо над нами. Там вход… в основании. Старая дверь. Код… год рождения Миши. Возьми телефон. Вызови помощь.

— Нет.

— Лена, не спорь. Собаки будут… скоро. Я задержу их.

— Заткнись, — я отбросила пистолет в траву. — Заткнись, Барский.

Я наклонилась над ним, нависая, закрывая собой небо.

— Мы венчались, помнишь? «В болезни и в здравии». «Пока смерть не разлучит». Смерть еще не пришла, Дамиан. Так что ты встанешь.

— Лена, я сто килограммов… с сломанной ногой…

— Мне плевать. Я потащу тебя зубами.

Я подсунула плечо под его подмышку. Обхватила его торс обеими руками.

— Давай. На счет три. Ради Миши. Ради меня.

Он посмотрел мне в глаза. И в этом взгляде я увидела не жалость, а безграничное, ошеломленное восхищение. Он понял, что я не уйду. Что я скорее лягу рядом с ним под пули, чем сделаю шаг без него.

— Хорошо, — выдохнул он. — Давай.

Мы вставали вечность. Он кричал сквозь стиснутые зубы, и этот звук резал меня по живому. Я держала его вес, чувствуя, как трещат мои собственные кости, как напрягаются жилы.

Мы встали.

Он навалился на меня всем телом, здоровой рукой вцепившись в мое плечо так, что останутся синяки.

— Вон там… — он кивнул головой в сторону скалы, на которой стоял маяк. — В расселине. Видишь? Ржавчина.

Метрах в двадцати, в основании утеса, виднелась железная дверь, почти скрытая лианами.

Двадцать метров.

Каждый шаг был пыткой. Он прыгал на одной ноге, я служила ему костылем. Его дыхание было горячим и прерывистым, он дышал мне в шею, и каждый выдох был пропитан болью.

— Я люблю тебя, — шептала я, как мантру, таща его вперед. — Я люблю тебя. Только не падай.

Мы добрались до двери.

Она была старой, покрытой слоями морской соли и ржавчины. Электронный замок выглядел чужеродно на этом куске металла.

Дамиан поднял дрожащую руку. Набрал код.

2020. Год рождения сына.

Замок пискнул и щелкнул.

Дамиан навалился на дверь плечом. Она подалась со скрежетом.

Мы ввалились внутрь, в прохладную темноту.

Дамиан сполз по стене на пол, не в силах сделать больше ни шагу.

Я захлопнула дверь и задвинула тяжелый засов изнутри.

Мы были внутри.

Помещение было маленьким. Бетонный бункер в основании маяка. Запах пыли, машинного масла и… безопасности.

В углу стоял ящик. На нем — тот самый аналоговый спутниковый телефон, похожий на кирпич. Аптечка. Цинк с патронами. Вода.

Я сползла на пол рядом с Дамианом.

Мы сидели в темноте, плечом к плечу, тяжело дыша.

Он нашел мою руку в темноте и сжал её.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он. — Ты моя сумасшедшая жена.

— Я просто не хочу быть вдовой, — ответила я, прижимаясь к нему.

Он поцеловал меня. В этом поцелуе не было страсти первой ночи. В нем была благодарность. И обещание.

— Телефон, — сказал он, отстраняясь. — Звони. Кэп оставил там номер экстренной связи. «Чистильщики».

Я потянулась к ящику. Взяла тяжелую трубку.

Включила.

Зеленый индикатор сети загорелся. Сигнал был. Слабый, но был.

Я набрала номер, написанный маркером на корпусе.

Гудок.

Второй.

— Алло? — голос в трубке был механическим, искаженным.

— Код «Омега», — сказала я, читая инструкцию на крышке ящика. — Остров Санта-Морте. Нам нужна помощь. Срочно.

— Вас поняли. Группа выдвигается. Расчетное время — три часа. Держитесь.

Я положила трубку.

Три часа.

Нам нужно продержаться три часа против армии наемников, с одним автоматом и тремя магазинами.

Я посмотрела на Дамиана.

Он достал из аптечки шприц-тюбик. Морфин.

Вколол себе в бедро прямо через штаны.

Его глаза прояснились. Боль отступила, уступив место холодной, смертельной решимости.

— Помоги мне перевязать ногу, — сказал он. — А потом… потом мы устроим им теплый прием.

Он посмотрел на дверь.

— Константин придет сюда. Он знает про маяк. Это была последняя точка эвакуации в плане.

— Ты знал, что он знает?

— Я надеялся, что он забыл. Но предатели помнят всё.

Он проверил затвор автомата.

— Лена. Возьми винтовку. В ящике. Снайперская. Ты умеешь стрелять?

— Нет.

— Я научу. Прямо сейчас. Потому что через полчаса они будут ломать эту дверь.

Я взяла винтовку. Тяжелая. Холодная.

Я посмотрела на своего мужа. На его перебинтованное плечо, на сломанную ногу. На его глаза, в которых горел огонь, способный сжечь мир.

Я поцеловала его. Быстро, жадно.

— Я готова, — сказала я. — Давай учи.

Снаружи, сквозь толстые стены, донесся лай собак.

Они нашли наш след.

Время пошло.

Глава 22

Вторжение

Лай собак приближался.

Сначала это был далекий, едва различимый гул, похожий на шум ветра в кронах. Но с каждой минутой он становился отчетливее, распадаясь на отдельные злобные взвизги. Они шли по нашему следу. Гончие, спущенные с цепи, чтобы загнать лису в нору.

Мы были в норе.

Бетонный куб в основании маяка был тесным, пропахшим сыростью, машинным