Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

Я упала рядом.

— Дай посмотрю, — я потянулась к его плечу.

Он перехватил мою руку. Его пальцы были горячими, жесткими.

— Лена… послушай меня.

— Я посмотрю рану! — я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Плевать на рану. Слушай. Тимур знал коды. Но Тимур в Москве. Он не мог организовать высадку группы захвата здесь, на частном острове в Индийском океане, в одиночку. Ему нужен был кто-то на месте.

Я смотрела в его глаза, пытаясь понять, к чему он клонит. Адреналин от погони начал отступать, и на его место пришел липкий, парализующий страх.

— Ты думаешь… Кэп?

— Кэп мертв. Ему пустили пулю в лоб. Предатели не умирают первыми, Лена. Они получают плату.

Дамиан отпустил мою руку и полез в карман брюк (тех самых, которые я обыскивала утром, как иронично). Достал карту памяти, которую выдернул из планшета убитого начальника охраны.

— На этой карте — логи. Все входящие и исходящие сигналы за последние сутки. Даже если спутник заглушили, локальная сеть писала всё.

Он сжал пластик в кулаке.

— Кто-то отключил радары на побережье за час до прибытия лодки. Кто-то открыл ворота в «Цитадель» изнутри. И это был не Кэп.

— Кто тогда? — мой голос дрожал. — Здесь только охрана и персонал.

— В том-то и дело. Охрана спала. Кэп убит. Остается…

Он не договорил.

Сверху, сквозь густую листву, пробился звук винтов. Дрон прошел прямо над нами, жужжа как гигантский шмель. Мы вжались в корни дерева, стараясь слиться с землей. Я уткнулась лицом в плечо Дамиана, вдыхая запах его пота и железа.

Он накрыл меня рукой, прижимая к себе. Его сердце билось ровно, мощно, ударяя мне в ребра.

Тук-тук. Тук-тук.

Пока этот ритм звучит — мы живы.

Дрон ушел в сторону океана.

Дамиан выдохнул.

— Остается тот, кто прилетел с нами, — закончил он мысль. — Тот, кто знал график. Кто имел доступ к системам виллы.

У меня перед глазами всплыла картина нашего прилета.

Пилоты. Стюардесса.

И…

— Тамара Павловна? — предположила я. — Она работала у твоей матери двадцать лет.

— Тамара — цепной пес, но она предана семье до фанатизма. Она скорее перегрызет себе вены, чем предаст Мишу. Нет.

Он посмотрел на меня. В его взгляде была боль. Боль от того, что ему приходится говорить это.

— Костя.

— Водитель? — я опешила. — Тот, который возил нас в Москве?

— Константин — не просто водитель. Он бывший офицер связи. Он отвечал за техническое обеспечение перелета. И он был единственным, кроме меня и Кэпа, кто знал частоты резервного канала связи на острове.

Я вспомнила молчаливого, огромного Константина, который открывал мне двери, носил мои пакеты, отворачивался, когда мы целовались в машине.

— Но он… он казался тенью.

— Тени самые опасные, Лена. Они всегда за спиной.

Дамиан попытался сменить позу, и лицо его исказилось. На бинтах проступило свежее пятно.

— Черт… — прошипел он.

— Сиди смирно, — я расстегнула пуговицы его рубашки. Ткань прилипла к ране.

Мне нужно было перевязать его. Но чем?

Я посмотрела на свой подол. Тонкий хлопок. Сойдет.

Я рванула ткань зубами, отрывая длинную полосу. Звук разрывающейся материи показался мне оглушительным.

— Ты портишь дизайнерскую вещь, — слабо улыбнулся он.

— Я спасаю твою шкуру, Барский. Чтобы было кому спасать нашего сына.

Я прижала ткань к ране, туго перетягивая плечо. Он зашипел, запрокинув голову, но не отстранился. Его рука, здоровая, легла мне на талию, поглаживая, успокаивая.

В этом аду, посреди грязи и опасности, между нами возникла странная, болезненная интимность. Мы были двумя загнанными зверями, которые зализывают раны друг другу.

— Нам нужно оружие, — сказал он, когда я закончила. — У меня два магазина к автомату. У тебя пистолет. Этого мало против группы зачистки.

— И где мы его возьмем? В магазине?

— Нет. В «схроне».

— У тебя есть тайник? — я не удивилась. Это было в его стиле.

— Есть. Но он на другой стороне острова. У старого маяка. Там есть аптечка, патроны и… спутниковый телефон старого образца. Аналоговый. Его сложнее заглушить.

— Маяк… Это километра три через джунгли. Ты дойдешь?

Он посмотрел на меня. В его глазах сталь мешалась с нежностью.

— Я дойду, даже если мне придется ползти. Потому что там, на этом чертовом маяке, наш единственный шанс вызвать помощь и вернуть Мишу.

Он взял автомат, используя его как костыль, чтобы подняться.

— Идем, Лена. Охота началась. И пока что дичь — это мы.

Три километра по прямой — это двадцать минут быстрой ходьбы в парке.

Три километра через нетронутые тропические джунгли с раненым мужчиной на плече — это вечность в аду.

Мы двигались медленно. Слишком медленно.

Солнце, пробивавшееся сквозь плотный шатер листвы, уже не грело, а жалило. Воздух был густым, как сироп, насыщенным влагой и запахом гниющей орхидеи. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие забило ватой.

Дамиан слабел. Я чувствовала это по тому, как тяжелела его рука на моих плечах, как сбивался шаг. Он больше не был тем стальным магнатом, который повелевал судьбами людей. Сейчас он был просто человеком, из которого по капле уходила жизнь. Повязка, сделанная из подола моего платья, уже пропиталась бурым насквозь.

— Привал, — скомандовал он хрипло, споткнувшись о корень баньяна.

Мы рухнули в высокую траву за стволом поваленного дерева. Дамиан прислонился затылком к шершавой коре, закрыв глаза. Его лицо стало серым, губы потрескались.

Я достала из кармана шорт (чудом сохранившуюся там) маленькую бутылку воды, которую прихватила утром.

— Пей.

Он сделал два маленьких глотка. Оставил мне.

— Я в порядке, — соврала я, хотя горло драло от жажды. — Пей всё. Тебе нужно восполнять кровопотерю.

Он посмотрел на меня. В его глазах, затуманенных болью, вдруг проступила такая пронзительная ясность, что я замерла.

— Ты удивительная, — прошептал он. — Я думал, ты сломаешься на первой сотне метров. Сядешь и будешь плакать.

— Я плакала, — призналась я, стирая грязь со щеки. — Внутри. Но слезы не вернут Мишу.

Упоминание сына подействовало на него как удар током. Он дернулся, пытаясь сесть ровнее.

— Мы дойдем. Маяк уже близко. Я помню ориентиры. Скала в форме зуба… она должна быть за тем оврагом.

— Тише, — я прижала палец