Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

И поверх них — глубокие, четкие отпечатки тяжелых армейских ботинок. Рифленая подошва.

Их было много. Четыре, может, пять человек.

Они пришли со стороны джунглей. Окружили. И увели.

— Это не Кэп, — сказал Дамиан глухо. — Мои люди носят «тактики» с другим протектором. Это чужие.

— Где охрана⁈ — я вскочила, хватая его за руку. — Где твой хваленый Кэп⁈

— Я не знаю, — он стряхнул мою руку. — Идем. Следы ведут к северной бухте.

Мы двинулись по следу. Он был четким, глубоким — они несли кого-то тяжелого. Или тащили.

Через пятьдесят метров, уже в зарослях кустарника у скал, мы нашли Розу.

Няня лежала ничком в высокой траве. Её белая униформа была грязной и порванной на спине. Руки стянуты пластиковой стяжкой.

Я бросилась к ней, перевернула.

Она была жива. Глаза открыты, но взгляд плавал. На виске наливалась огромная гематома.

— Роза! Роза, где Миша⁈

Она застонала, пытаясь сфокусировать взгляд на мне.

— Ma’am… — прошептала она, и изо рта потекла струйка крови. Прикусила язык. — The boat… Black boat… (Лодка… Черная лодка…)

— Кто это был?

— Men… masks… (Мужчины… маски…)

— Кэп? Охрана? Где они?

Она мотнула головой, морщась от боли.

— No security… They… sleep… (Нет охраны… Они… спят…)

Спят?

Что это значит?

Дамиан присел рядом, разрезал стяжки на её руках ножом.

— Роза, — он встряхнул её за плечи. — Куда они пошли?

Она подняла дрожащую руку и указала на скалы.

— There.

Мы оставили её и рванули вверх по склону.

Мы выбежали на вершину утеса, с которого открывался вид на северную бухту — «слепую зону», о которой говорил Кэп.

И мы опоздали.

Внизу, метрах в трехстах от берега, уходила в открытый океан черная скоростная лодка. «Зодиак» с мощными подвесными моторами, который резал волны как нож.

В лодке сидели фигуры в черном.

И в центре…

Я прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь слезы и слепящее солнце.

Маленькое пятно. Яркое.

Желтая футболка. Миша был в желтой футболке.

— МИША!!! — я закричала так, что сорвала голос.

Дамиан вскинул автомат. Прицелился.

Секунда. Две.

Он опустил ствол.

— Далеко, — выдохнул он. — И качка. Я могу попасть в него.

Мы стояли и смотрели, как лодка превращается в точку на горизонте.

Они уходили. Они забрали самое дорогое, что у нас было.

И мы ничего не могли сделать.

Дамиан развернулся и со всей силы ударил кулаком по стволу пальмы.

— Сука! — зарычал он. — Как⁈ Как они прошли⁈ Радары! Тепловизоры!

Я смотрела на океан. Пустой, равнодушный океан.

«Спят».

Роза сказала, что охрана спит.

Значит, их не убили в перестрелке. Их усыпили? Отключили?

Или… они сами «уснули», позволив врагу пройти?

— Нам нужна лодка, — сказала я, поворачиваясь к Дамиану. Мой голос был ледяным. Истерика ушла, оставив место холодной, убийственной пустоте. — Наша яхта. Катер Кэпа. Хоть что-то.

— На пирс, — скомандовал Дамиан.

Мы побежали обратно. Мимо стонущей Розы, мимо брошенных игрушек.

Мы выбежали на пирс.

И остановились.

Причал был пуст.

Там, где швартовалась наша прогулочная яхта и патрульный катер охраны, была только вода. И обрывки канатов.

Их не угнали.

Я подошла к краю пирса и посмотрела вниз, в прозрачную воду лагуны.

На дне, на глубине трех метров, лежали темные силуэты.

Они затопили их. Пробили днища и затопили прямо у причала.

Мы были отрезаны.

Без связи. Без транспорта.

На острове посреди океана.

Дамиан подошел к столбу, на котором висел спасательный круг.

Там, приклеенный скотчем, белел лист бумаги.

Он сорвал его.

Я заглянула через его плечо.

Черным маркером, печатными буквами:

«Ждите звонка. Цена изменилась.»

И смайлик.

Улыбающаяся рожица.

Это был плевок.

Это было сообщение от кого-то, кто знал нас. Кто знал, что мы придем сюда.

Кто знал, что мы будем чувствовать.

Дамиан скомкал записку.

— Кэп, — произнес он. — Мне нужен Кэп.

— Ты думаешь, он предал нас? — спросила я.

— Я думаю, что если он жив — он ответит на вопросы. А если мертв… — он передернул затвор автомата. — То я найду того, кто это сделал.

— Идем, — сказала я. Я взяла свой пистолет, который до этого сунула за пояс шорт. Сняла предохранитель, как он учил. — Мы идем на базу охраны.

Дамиан посмотрел на меня. В его глазах было удивление. И уважение.

Я больше не была жертвой.

Я была матерью, у которой украли детеныша.

И я была готова убивать.

Мы подошли к дверям базы. Они были распахнуты, зияя черным провалом, как рот мертвеца.

Дамиан остановился, привалившись плечом к косяку. Я увидела, как он прижал руку к повязке на груди. На белой ткани проступило свежее пятно крови — маленькое, но яркое, как сигнал тревоги.

Он слабел. Мой железный Дамиан, мой несокрушимый муж держался только на силе воли и адреналине.

— Ты как? — я коснулась его локтя, заглядывая в глаза.

Он попытался улыбнуться своей привычной, самоуверенной улыбкой, но вышла гримаса боли.

— Живой. Держись за мою спину, Лена. Не отходи ни на шаг.

Он шагнул в темноту, заслоняя меня собой. Я вцепилась в его рубашку на спине, чувствуя под пальцами жар его тела. Этот жар был единственным, что удерживало меня от паники в ледяном, пропитанном смертью воздухе базы.

Внутри было тихо. Слишком тихо.

В главном зале мы увидели их. Охранники. Они спали — кто за столом, кто на полу.

Дамиан опустил автомат. Он подошел к ближайшему бойцу, проверил пульс.

— Спят, — выдохнул он с облегчением. — Нейролептик. Их не убили.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах не расчет командира, а человеческую боль.

— Они живы, Лена. Слава богу. Я думал, я привел тебя на бойню.

— Где Кэп? — спросила я шепотом, сжимая его руку. Мне нужно было чувствовать его пульс, знать, что мы вместе.

— В кабинете.

Мы прошли по коридору. Дамиан шел тяжело, припадая на правую ногу. Я поддерживала его, стараясь брать часть веса на себя. Мы были как сиамские близнецы, сросшиеся от страха и боли.

Дверь кабинета была выбита.

Кэп сидел в кресле. Он был мертв.

Я охнула и уткнулась лицом в спину Дамиана, зажмурившись. Я не хотела видеть.

Дамиан тут же развернулся, обнял меня здоровой рукой, прижимая мою голову к своему плечу. Его ладонь легла