Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

Тамара переминалась с ноги на ногу.

— Но юристы говорят, это срочно… Доверенности…

— Тамара Павловна, — я медленно встала.

Я была все в том же красном платье, помятом и потерявшем лоск, но мне было плевать. Я чувствовала себя одетой в броню.

— Я сказала: никаких курьеров. Никто не войдет в этот дом, пока я не дам разрешение. Вы меня поняли?

Она сглотнула.

— Да, Елена Дмитриевна.

— И еще. Смените коды доступа на грузовом лифте. И на служебном входе. Старые коды скомпрометированы. Новые получите у командира «Омеги».

Её брови поползли вверх.

— Вы… вы управляете безопасностью?

— Кто-то же должен, пока мой муж отдыхает, — я посмотрела на спящего Дамиана. — Идите.

Она кивнула и исчезла, прикрыв дверь с осторожностью сапера.

Я выдохнула.

Власть.

Это было странное чувство. Опьяняющее. Страшное.

Оказалось, что для того, чтобы тебя слушались, не нужно кричать. Нужно просто знать, что за твоей спиной стоит армия головорезов, а в твоем кармане — ключи от сейфа.

Я подошла к кровати.

Дамиан спал глубоким, медикаментозным сном. Его грудь мерно вздымалась. Капельница с прозрачной жидкостью по капле вливала в него жизнь.

Он был бледным, но эта бледность уже не напоминала смерть. Это была бледность мрамора.

Я коснулась его руки.

— Просыпайся, — шепнула я. — Я устала держать твое небо. Оно тяжелое.

Вдруг телефон в моей руке снова завибрировал.

Звонок.

На экране высветилось имя: «Мать».

Элеонора Андреевна.

Сердце пропустило удар.

Если я не отвечу — она приедет сюда с ОМОНом. Если отвечу — мне придется врать ей. Или сказать правду.

А правда заключалась в том, что её сын чуть не погиб, а её протеже Тимур оказался предателем.

Я нажала «Принять вызов».

— Да?

— Дамиан? — голос свекрови был резким, как удар хлыста. — Почему у тебя такой голос? И почему ты не отвечал два часа?

— Это Елена, Элеонора Андреевна.

Пауза. Длинная, звенящая пауза.

— Где мой сын? И почему его телефон у тебя?

— Он спит, — сказала я. — У него была… сложная ночь.

— Дай ему трубку. Немедленно.

— Я не могу его будить. Врачи запретили.

— Врачи⁈ — её тон взлетел на октаву. — Что случилось? Это связано с арестом Волкова? Елена, если ты сейчас же не скажешь мне правду, я сотру тебя в порошок. Ты меня знаешь.

Я подошла к окну. Москва внизу просыпалась, миллионы муравьев бежали по своим делам, не зная, что наверху, в стеклянной башне, решается судьба империи.

— На нас было совершено покушение, — сказала я, решив, что ложь сейчас опаснее правды. — Дамиан ранен. Но он жив и стабилен. Угроза устранена. Предатель найден.

— Кто?

— Тимур.

В трубке повисла тишина. Я слышала, как Элеонора Андреевна шумно втянула воздух. Тимур был её креатурой. Она привела его в дом.

— Жив? — спросила она наконец. Голос стал тихим и страшным.

— Дамиан жив. Тимур… — я посмотрела на экран телефона, где все еще висело уведомление о видеоотчете. — Тимуром занимаются специалисты.

— Я еду, — отрезала она.

— Нет, — я сказала это раньше, чем успела испугаться. — Не приезжайте.

— Что ты сказала?

— Здесь режим изоляции. «Красный код». Никто не входит и не выходит. Это приказ Дамиана перед тем, как он отключился. Если вы приедете, «Омега» вас не пустит. Не создавайте сцену, Элеонора Андреевна. Ему нужен покой. А мне нужно время, чтобы разгрести этот хаос.

Снова молчание. Она переваривала мой отказ. Она, Железная Леди, которой никто никогда не говорил «нет».

— Ты смелая девочка, Елена, — произнесла она наконец. — Или глупая. Я дам тебе время до вечера. Если к шести часам я не услышу голос сына — я снесу эту башню.

Гудки.

Я опустила телефон. Рука дрожала.

Я только что послала к черту матриарха семьи.

Я посмотрела на Дамиана.

Его ресницы дрогнули. Дыхание сбилось.

Он просыпался.

Я положила телефон на тумбочку.

Поправила одеяло.

Разгладила складки на своем мятом красном платье.

Король возвращался. И мне нужно было сдать ему отчет.

Дамиан попытался сесть, но тело подвело его. Гримаса боли исказила лицо, и он со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. На лбу мгновенно выступила испарина.

— Не дергайся, — я положила руку ему на грудь, мягко, но настойчиво вдавливая обратно в подушки. — Ты потерял литр крови. Тебе влили донорскую, но ты все равно пустой, как выжатый лимон.

Он посмотрел на мою руку, потом перевел взгляд на мое лицо.

— Сколько я спал? — его голос напоминал скрежет гравия.

— Двенадцать часов.

— Тимур?

— Утилизирован, — это слово далось мне легко. Пугающе легко. — «Омега» прислала видеоотчет. Я не смотрела детали, но командир сказал, что он сдал всех. Имена, явки, счета. Флешку с записью я передала в твою службу безопасности для анализа.

Дамиан прикрыл глаза. Его грудь ходила ходуном.

— Ты… передала флешку? Сама?

— Ты был без сознания. Кто-то должен был это сделать. Я не могла ждать, пока они перегруппируются.

Он снова открыл глаза. В них больше не было мутной пелены наркоза. Там был лед и… удивление.

— Ты отдала приказы моей личной гвардии?

— Да. Я ввела «Красный код» в пентхаусе. Сменила пароли на лифтах. Отшила твою мать, которая грозилась приехать с инспекцией.

— Мать? — уголок его губ дрогнул. — Ты послала Элеонору?

— Я сказала ей, что ты спишь и тебе нельзя волноваться. Она дала срок до вечера.

Дамиан издал звук, похожий на смешок, который тут же перешел в кашель. Он поморщился, хватаясь за перебинтованное плечо.

— Воды.

Я взяла стакан с тумбочки, поднесла к его губам, придерживая за затылок. Он пил жадно, проливая капли на подбородок. Я вытерла их пальцем.

Этот жест — интимный, властный — изменил атмосферу в комнате.

Раньше он ухаживал за мной. Он покупал меня. Он диктовал условия.

Теперь я кормила его с рук.

— Телефон, — потребовал он, отстранившись от стакана.

Я взяла черный смартфон с тумбочки. Взвесила его в ладони.

— Ты уверен, что хочешь видеть этот хаос прямо сейчас? Акции упали, потом отросли. Пресса в истерике. Твой офис в крови.

— Отдай мне телефон, Лена.

Я протянула ему гаджет.

Он разблокировал его привычным движением большого пальца. Быстро пролистал сообщения. Сводки с