Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

Подозрительно — потому что ублюдок не катался на лыжах. Тем более, что его смерть вызвала не травма. В статье говорилось, что он съехал с трассы на уединённую вершину, где его растерзали дикие животные. Смерть, как предполагалось в статье, была медленной и мучительной и заняла три или четыре дня. Его тело — или то, что от него осталось, — было найдено лишь через пару месяцев.

Странным было и то, что в руках у него нашли чёрный шип.

На покрытых снегом вершинах гор не было никаких растений или кустов.

Мне не нужно было спрашивать об этом Даниэля. Я знал.

Потому что помнил: через три месяца после того, как меня усыновили, Даниэль позвонил своей матери — Нане Нелли — присмотреть за мной на выходных, пока он вел срочные дела в Цюрихе.

Ни одна часть меня не считала аморальным или тревожным то, что Даниэль расправился с моим мучителем.

Он сделал то, что должен был сделать. То, что сделал бы я для кого-то другого, если бы когда-нибудь оказался достаточно глуп, чтобы позволить себе полюбить.

Он забрал жизнь, чтобы я мог прожить свою спокойно.

ГЛАВА 35

ДЖИА

— И это последнее. — Кэл впорхнула в палату мамы в хосписе с коробкой её туалетных принадлежностей.

Дилан стояла рядом со мной, поправляя свежие цветы в вазе. Я заправляла одеяло мамы под матрас. Мы все делали вид, будто наши действия имели хоть какое-то значение. Но это было не так.

Маму вывели из медикаментозной комы, но она так и оставалась без сознания. Инфекции, наконец, ушли, но её тело продолжало разрушаться. Моё время с тем, что от неё осталось, было ограничено.

— Спасибо за всё. — Я улыбнулась им.

— Глупости, хотелось бы сделать больше. — Кэл выгружала коробку на полки в ванной, оставив дверь открытой.

— Да, например, избавиться от этих недружелюбных парней для тебя. — Дилан махнула рукой в сторону Энцо и Филиппо. Они стояли у двери и болтали по-итальянски. Теперь мне действительно требовалась охрана, ведь мой муж сорвал переговоры с Каллаханами. — Кстати, ты уверена, что Тейт нашёл их в охранной компании, а не у входа в Abercrombie & Fitch? — Дилан оценивающе посмотрела на них во второй раз.

— Дилан, — я укоризненно произнесла. — Не объектализируй их!

— О, пожалуйста. Женщин объектализируют как минимум две тысячи лет. — Она отмахнулась. — Я просто стараюсь сравнять счёт.

Энцо и Филиппо даже не обратили внимания на моих друзей. И на меня тоже.

— Что же такого сделал Тейт, что так разозлил ирландцев? — Кэл высунула голову из ванной, нахмурившись.

— О, кинул их финансово, — солгала я. Так было проще, чем объяснять, что мой муж — серийный убийца. — Хотя сейчас он работает над решением.

— Он хорошо к тебе относится? — Дилан повернулась ко мне, вглядываясь в моё лицо.

— Да, — призналась я, закусив губу. — Он заваливает меня подарками и оргазмами. Дома и на работе даёт мне полную свободу. В целом довольно неплохо.

Но он также отказывался искать помощь для себя. Отказывался остановить кровавую войну. И самое ужасное — отказывался по-настоящему впустить меня в свою жизнь.

— Он извращенец в постели? — Дилан ухмыльнулась.

— Дил! — Кэл взмахнула рукой в сторону маминой кровати. — Её мать же здесь.

— Без сознания, — закатила глаза Дилан. Она училась в мединституте и проверяла жизненные показатели мамы каждый раз, когда приходила. — К тому же, если бы Тельма могла нас слышать, держу пари, ей было бы приятно знать, что её дочь сексуально удовлетворена.

— Дилан права, — согласилась я. — Мама была секс-позитивной феминисткой. Она хотела бы услышать все пикантные подробности.

— Есть, — мягко поправила Кэл.

— А? — я похлопала себя по запястью, по старой привычке, когда хотела обрести силу от браслета.

— Твоя мама всё ещё жива, Джиа.

Это было правдой, но я знала: женщины, которая меня воспитала — которая сделала меня такой, какая я есть, — больше нет. Горе у близких людей с деменцией начинается ещё до того, как они теряют родных физически. Потому что сначала мы теряем их души.

— Обещай мне одно. — Дилан удерживала мой взгляд. — Береги своё сердце. — Она прижала ладонь к моей груди, тревога проступала на её лице. — Ты сейчас проходишь через слишком многое. Если что-то угрожает твоему психическому здоровью, избавься от этого. Даже если это твой муж. Ты не можешь позволить себе ещё больше горя.

***

Позже тем же днём в палату вошёл один из врачей хосписа. Невысокий, коренастый, средних лет, в очках и с явно париком. Я прищурилась на его бейдж. Я всегда запоминала имена тех, кто ухаживал за мамой, приносила им подарочные карты Starbucks и домашнюю выпечку. Но теперь я понимала, что в этом уже нет смысла. Мама не проживёт здесь достаточно долго, чтобы дожить до каких-то этапов.

— Миссис Блэкторн, вот вы где. — Он перевернул страницу на старомодном планшете в руках. — Меня зовут доктор Филдс. Я буду вашим основным контактом здесь. У вас есть вопросы?

Я была уставшей и раздражённой. Погрязшей выше головы. Поэтому спросила прямо:

— Сколько ей осталось?

— У неё проявляются признаки, связанные с концом жизни. Опущение носогубной складки, не реагирующие зрачки, периодическое дыхание. Худший сценарий — следующие двенадцать часов. Лучший? Думаю, неделя.

— Есть шанс, что она проснётся? — я сдерживала слёзы. У меня уже не было сил на ещё один большой приступ плача.

— Чудеса случаются, но… — он поморщился. — Это маловероятно.

— Что мне делать? — вырвалось у меня. — Просто… когда её не станет, я останусь совсем одна. И я знаю, что её разумом со мной уже давно нет, но даже забота о ней держала меня в целости. — Спохватившись, я нервно рассмеялась, промокая уголки глаз салфеткой. — Боже, посмотрите на меня. Плачу навзрыд. Вы же не просили всего этого. Наверное, вы видите скорбящих родственников каждый день и у вас нет сил на это.

Он опустил планшет, колеблясь.

— Я пришёл в эту сферу, потому что хотел помогать. И до сих пор хочу. То, что вы чувствуете — нормально. Горе — это часть прощания. — Он сделал паузу. — Важно помнить, что нужно заботиться и о себе. У