Эти вечные кости - Мэгги Ферн

— Неужели всё настолько плохо?

— Видеть мир, править им — и быть запертым, пока он движется дальше? Да. Но главное — ты любишь цветы.

Я отстраняюсь, только головой, чтобы посмотреть на его красивое лицо. Я действительно люблю цветы, хотя никогда не говорила об этом вслух. Наверное, потому, что часто их рисую.

— Здесь они не растут. Я уже лишил тебя многого. Я не могу обречь тебя на вечность здесь, в этом холодном, безжизненном месте — без твоих цветов, без шанса увидеть самые прекрасные из них. Я составил список всех цветов, где они растут. Я хочу однажды показать их тебе.

Мои губы дрожат.

Мы больше не разговариваем, пока он усаживает меня на табурет для рисования и моет липкие ножницы в раковине. Что-то странное, неловкое и… гнетущее оседает в моей груди, пока я наблюдаю за ним в дальнем зеркале во весь рост. Он подстригает мне волосы — куда лучше, чем получилось у меня. Он нежен, касается каждой пряди, словно она бесценна.

Он исколесил весь мир, чтобы я смогла иметь ребёнка. Уничтожил целый город, чтобы отомстить за мою смерть. Сошёл с ума, чтобы я смогла увидеть все цветы.

Теперь кажется глупостью отказываться от него — ведь всё, что он делал, он делал ради меня.

39

Планы Великого обмана

Молли

Спустя несколько дней, когда несчастный доктор снова явился в надежде добиться аудиенции — ведь прошлая встреча оборвалась из-за моего внезапного срыва, — мне пришлось изрядно постараться, чтобы убедить его оставить меня в покое.

Хотя здесь не было окон, а ноги ныли от желания совершить долгую прогулку, наша нынешняя жизнь не слишком отличалась от прежней. Мы и раньше почти всё время проводили взаперти. Я нашла за что зацепиться, отыскала светлую сторону. Как тот маленький чёрный камень на краю моего стола в комнате. Потребовалось немало размышлений, чтобы наконец понять: прутья этой клетки предназначены не для меня. Если это то, что нужно, чтобы успокоить его разум, — я смогу с этим смириться, по крайней мере сейчас.

Я жду, вцепившись в прутья, и смотрю, как он спускается по ступеням, исчезая из виду. Когда дверь открывается, я окликаю его:

— Не мог бы ты позвать мою селки, пожалуйста?

Он колеблется, и я делаю глубокий вдох, стараясь не допустить в нашу связь большую часть своей негативной энергии.

— Я просто… мне немного одиноко.

Это удар ниже пояса, но не более подлый, чем запирать свою пару в клетке.

— Я прослежу, чтобы она сразу поднялась, — неохотно обещает он, прежде чем уйти и запереть за собой дверь.

Мои губы кривятся — не совсем улыбка, но близко к тому, — когда я прислоняюсь спиной к прутьям и жду.

Несмотря на раздражающую монотонность, теперь я знаю, что провела здесь уже месяц, обстоятельства сложились удачно. Я внимательно наблюдала, очень внимательно. Кроме Элрика, ключ от нижней двери есть только у Тьена. Но, к ярости моего вампира, если бы он узнал, Тьен часто передавал этот ключ Пэал днём, чтобы она могла ухаживать за мной без его постоянного запирания и отпирания. Единственный, у кого есть ключ от самой клетки, — Элрик, но это проблема другого дня.

— Добрый день, госпожа! — восклицает Пэал, взбегая по лестнице; её шаги замедляются, когда она подходит к прутьям. Никому не разрешается входить, пока Элрик не присутствует.

— Пэал…

Она перебивает меня, её губы растягиваются в широкой улыбке:

— Мы собираемся навлечь на себя неприятности, не так ли?

Моя улыбка не уступает её, когда мы обе прижимаемся к прутьям.

— У тебя есть ключ от этой комнаты, верно?

Она кивает:

— Но не от клетки.

Я отмахиваюсь, уже зная это, нахмурив брови:

— Мне просто нужно, чтобы ты ненадолго «потеряла» его — где-нибудь, где Картиэль сможет его найти. Может, попросишь его прийти?

— Госпожа… в последнее время с ним всё непросто.

Я хмурюсь ещё сильнее:

— Что ты имеешь в виду? Разве не всегда так?

Она смотрит на меня с недоверием:

— Тьен считает, что он не делает то, что должен. — Она наклоняется ближе, её седые волосы касаются моих пальцев, обхвативших прут. Мои ладони уже потеют. — Вы знаете, я бы никогда не стала подслушивать… — Да, стала бы. — но, кажется, они поссорились, золотой мужчина…

— У него есть имя, и он скорее бронзовый, — мягко поправляю я. Что-то в чтении старого дневника Имоджен, в историях о нём и обо мне… заставляет меня скучать по нему. И сочувствовать ему тоже.

Она лишь закатывает глаза:

— Он проводит много времени в городе с той пожилой женщиной. Подозреваю, он развлекается с ней, но Тьен… нервничает из-за этого. Я знаю Химеру много лет, и он редко о чём-то беспокоится.

Воспоминание всплывает в моей голове: её ухмылка, когда он выходил через парадный вход. Как Элрик оттащил меня от окна, рыча и скаля зубы.

— Она приходила некоторое время назад. Почему?

Пэал смотрит на меня, покусывая нижнюю губу.

— Не молчи теперь.

Она хмурится:

— Я тюлень, когда перевоплощаюсь, а не моллюск!

Когда она… что?

Я открываю рот, смотрю на неё мгновение, затем качаю головой, уже ничему не удивляясь здесь.

— Я имела в виду — не решай вдруг стать скрытной. Ты больше не служишь Элрику, верно? Ты служишь его паре.

Её глаза расширяются, словно она забыла.

— Это было что-то про лодку, идущую в порт. Хозяин не хотел, чтобы она была здесь, а затем пожилая женщина начала говорить что-то о крови в почве. От неё было странное ощущение, неприятное, как кислый ягодный вкус.

— Они друзья — она и Картиэль?

Почему Картиэль дружит с кем-то, кого Элрик использовал для питания? Или он спит с пожилой женщиной? Не хочу показаться грубой, но он… красив. Думаю, у него есть выбор, если он действительно хочет кого-то, кто согреет его постель. Странный выбор, но, полагаю, многие причуды сердца таковы.

— Я бы не сказала, что они друзья. Не думаю, что у золотого-бронзового мужчины есть к этому склонность. Когда она пришла, он занервничал, стал избегать её.

Я отстраняюсь, покусывая губу, прежде чем в голове рождается идея:

— Каковы шансы привести сюда Лиса?

Пэал разражается громким смехом:

— По шкале от «он просто заходит внутрь» до «хозяин убивает всех в замке»?

Я смотрю на неё с притворным раздражением; даже мне это кажется маловероятным.

Если я не могу увидеть Раммеса, могу ли я позвать его?

Можем ли мы по-прежнему общаться так,