В Глубине - Эли Хейзелвуд

— Можно просто «бабушкой», понимаешь? — говорю я ей.

— М-м?

— Если у меня будет ребенок, он не будет звать тебя «сводной бабушкой».

— Я знаю, милая.

Она сжимает мои пальцы.

— Но он обязан будет звать меня «доктор Вандермеер», разумеется.

Я фыркаю и отнимаю руку. Той ночью я смотрю фильм и отправляю Лукасу фото экрана. Ответ приходит, когда ползут титры.

ЛУКАС: Я знал, что до этого дойдет.

Я смеюсь.

СКАРЛЕТТ: «До этого» — это до того, что я смотрю «Солнцестояние»?

ЛУКАС: Мне следовало принять жесткие меры.

СКАРЛЕТТ: Обязательный уточняющий вопрос: вы реально празднуете Мидсоммар?

ЛУКАС: Да.

СКАРЛЕТТ: И вы... ну...?

ЛУКАС: Танцуем вокруг шеста, бегаем в мешках, едим сельдь? Да.

СКАРЛЕТТ: Интересно.

ЛУКАС: Просто спроси про секс-ритуалы, Скарлетт.

СКАРЛЕТТ: Не хочу проявлять культурную нечувствительность, но мне необходимо знать, существуют ли они.

ЛУКАС: Насколько сильно ты расстроишься, если я скажу «нет»?

СКАРЛЕТТ: Безмерно.

ЛУКАС: Проблема в том, что мы обычно празднуем это всей огромной семьей. Родители. Бабушки.

СКАРЛЕТТ: Это даже для меня слишком.

ЛУКАС: Так и думал. Тебе стоит приехать в гости следующим летом. Сама увидишь.

СКАРЛЕТТ: Ты заманиваешь меня обещаниями порочных ритуалов, а сам планируешь человеческое жертвоприношение.

ЛУКАС: Это реальное приглашение. В идеале тебе стоит приехать, когда Ян будет здесь.

СКАРЛЕТТ: Почему?

ЛУКАС: Он всем уши прожужжал о том, какая ты классная. Показывает видео твоих прыжков каждому Блумквисту в радиусе тридцати километров.

СКАРЛЕТТ: Тебе надо его остановить.

ЛУКАС: Зачем? Мне нравится на тебя смотреть.

Сердце бьется бешено.

СКАРЛЕТТ: Он, наверное, думает, что мы встречаемся. Надо бы прояснить ситуацию.

ЛУКАС: А может, нам стоит просто начать встречаться?

Я перестаю дышать. Он правда это...

ЛУКАС: Я проверил. В этом году Мидсоммар совпадает с отборочными в США, и как бы сильно я ни хотел видеть тебя в Швеции, я еще больше хочу, чтобы ты поехала со мной в Мельбурн.

Я заставляю сердце замедлиться.

СКАРЛЕТТ: Ты оптимист, да?

ЛУКАС: Я просто видел, как ты прыгаешь, Скарлетт.

ЛУКАС: Приезжай после отборочных. Отдохнешь здесь. Тебе понравится тишина. И походы.

Я засыпаю с телефоном в руке, и мне снится полночное солнце.

ГЛАВА 51

В январе Лукаса принимают на медфак Стэнфорда.

Моя реакция была... неоднозначной, но только потому, что он сообщает мне об этом прямо во время секса.

С тех пор как мы договорились о нашем формате, мы натворили немало безрассудств, но это побило все рекорды. Я виню в этом нашу безумную занятость, поездки и соревнования. Весь наш январь свелся к тому, что мы изредка сталкивались в одном из коридоров спортивного центра — том самом, вечно забитом людьми, прямо у кабинета физиотерапии.

Я не говорю «привет».

Он не улыбается.

Но его пальцы задевают тыльную сторону моей ладони, и следующие двадцать минут мне кажется, что воздух вокруг разрежен сильнее, чем на тибетском плато.

В те недели нашим самым близким контактом становится пластиковый пакет, который я нахожу у своего шкафчика. Он полон тех самых зеленых сладостей, о которых я упоминала перед праздниками.

«Для настоящей фики», — гласит записка.

Я уплетаю их, думая о нем с каждым кусочком.

В конце месяца команды Аризоны приезжают к нам на четырехдневный турнир. Афтепати проходит в доме Кайла — который, к моему шоку, оказывается и домом Лукаса тоже.

— Я слышала слухи, — говорит Виктория, когда мы идем по подъездной дорожке.

— Но не смела верить. Думала, это лихорадочный бред. Но нет — Скарлетт Вандермеер реально выходит в свет. Считай меня шокированной и крайне довольной.

— Ванди любит тусовки, — говорит ей Пен.

— Она просто...

— Любит свою кровать больше, — заканчиваю я за неё.

— Я просто заскочу на минутку, — шепчет мне на ухо Пен через мгновение.

— А потом сбегу к Горячему Учителю.

Весь январь они были неразлучны. Я даже познакомилась с ним: Пен представила меня как «одну из самых близких подруг», и я была так счастлива за неё. Мы обедали вместе, и они не могли оторвать друг от друга ни глаз, ни рук. А я в это время не могла перестать думать о Лукасе.

Что, если бы мы и вправду начали встречаться?

Нарушило бы это «девичий кодекс»?

Стала бы ты вообще возражать?

Большая часть толпы — а толпа огромная — ошивается в саду. Виктория исчезает, увлеченная флиртом с черногорским пловцом, который подозрительно похож на Давида Микеланджело. Пен здесь лучшая подруга для каждого, её мгновенно поглощает одна компания за другой. Я брожу вокруг, вежливо отвечаю на вопросы прыгуна из Аризоны, но ищу...

Лукас замечает меня через окно и тут же сворачивает разговор с Йоханом и парой ребят. Я встречаю его на кухне. Мне так сильно хочется коснуться его, что кровь бурлит, как шампанское.

Он смотрит на меня как хищная птица. Сосредоточенно. По-хозяйски.

Парень из Аризоны тактично удаляется.

— Поверить не могу, что ты разрешил это устроить, — говорю я.

— Кто будет разгребать этот бардак?

— Не я. — Он допивает пиво и ставит банку на стойку.

— Были составлены подробные контракты.

— Ты самый скучный сосед по дому, да?

— Я тот сосед, который устанавливает правила. — Он нависает надо мной.

— Пошли наверх.

Это наш первый раз, когда мы настолько близки к тому, чтобы «шифроваться», хотя Лукас не из тех, кто привык прятаться. Пять минут спустя я в его комнате, а он — во мне.

— Как же я по этому скучал, — говорит он.

Я сверху, но у меня нет иллюзий насчет того, кто здесь главный. Мне приходится сделать несколько глубоких вдохов — для нас с Лукасом это новая поза. Он прижимает мою руку к моему животу и накрывает своей сверху, надавливая. Сквозь плоть я чувствую его очертания, то, как глубоко он пронзает меня.

— Вот так.

Он целует меня в плечо, и я чувствую, как его член дергается внутри, будто ему нужно войти еще глубже.

— Еще немного, — говорит он, толкаясь вверх и притягивая меня вниз.

— Совсем чуть-чуть. Будь хорошей... черт, да, вот об этом я и говорил.

Когда он входит полностью, я широко развожу бедра, чтобы дать место его бедрам. Кажется, меня сейчас разорвет пополам. Он издает довольный гортанный звук. Одна его рука сжимается на моей талии, другая обхватывает ягодицу, и он начинает двигать меня — вверх, вверх и снова вниз. Его взгляд мечется между моими глазами и моими подпрыгивающими грудями. Затем он отпускает меня