В Глубине - Эли Хейзелвуд

ГЛАВА 52

Желать Кариссе взрывную диарею, возможно, было плохой идеей. Когда сборная США встречается в Хьюстоне перед чемпионатом мира, остальные прыгуны объявляют мне такой бойкот, что я почти ожидаю, что меня начнут задирать на перемене.

Что ж.

Я приехала сюда не заводить друзей, полагаю. Врагов тоже не искала, но справлюсь. «Твоя подружка реально умеет держать обиду», — пишу я Пен. Мне грустно от того, что Кайл или любой другой пловец из Стэнфорда не смог пройти квалификацию.

ПЕНЕЛОПА: О, ты даже не представляешь.

ПЕНЕЛОПА: Хочешь, я создам фейковый аккаунт и допишу в её Википедии, что у неё грибок стопы?

СКАРЛЕТТ: Дай мне это обдумать.

Тренер, возможно, тоже в теме. Мэй Ван — легенда, и я подумываю умолять её расписаться на моей замше для протирки, но она смотрит на меня слишком пристально, а от её рукопожатия я чуть не получаю перелом кости.

Мы вылетаем заранее, чтобы побороть джетлаг и потренироваться на месте. Сборная США огромна — больше двух десятков атлетов, и большинство меня игнорирует. Но шведская делегация уже в Амстердаме, и я пишу Лукасу, как только отлипаю носом от окна автобуса, любуясь архитектурой. Его ответ приходит мгновенно, будто он только и делает, что сидит с телефоном в руке, ожидая, когда я выйду на связь.

ЛУКАС: Какой отель?

СКАРЛЕТТ: Motel One. А ты?

ЛУКАС: Там же.

СКАРЛЕТТ: С кем ты в номере?

ЛУКАС: Ни с кем.

Да ладно тебе.

СКАРЛЕТТ: Король Швеции подсуетился?

Он присылает мне фото симпатичного мужчины средних лет.

СКАРЛЕТТ: Это кто?

ЛУКАС: Премьер-министр Швеции.

СКАРЛЕТТ: Слышала, он просто марионетка в руках Короля. Короче, я с Акане.

ЛУКАС: 767

СКАРЛЕТТ: 235843

ЛУКАС:?

СКАРЛЕТТ: Мы просто шлем друг другу рандомные числа?

ЛУКАС: Это мой номер. Заходи ко мне вечером.

Акане тихая и пугающая. Маленькая, жилистая, с длинными темными волосами и полными, но неулыбчивыми губами. Ей под тридцать — возраст для вышки солидный, особенно для прыгуньи её уровня. Всё, что я знаю: она тренировалась в Беркли, у неё есть ребенок, и она любит заниматься своими делами. Нас поселили вместе, потому что Эмили, её постоянная соседка, не прошла отбор. Потому что я вырвала у неё победу в последний момент.

Если мстительному ангелу смерти суждено зарезать меня и упаковать труп в пакет — пусть так. И всё же, когда я закатываю чемодан в номер, я не могу скрыть опасения.

— Не смотри на меня так, — приказывает она сурово.

— Как... так?

— Будто боишься, что я откушу тебе голову, пока ты спишь. Ты не виновата, что прыгнула лучше Эмили.

— Технически, я не...

— Ты прыгала стабильнее.

У меня никогда не было меньшего желания кому-то возражать. Я и вправду отлично реагирую на твердую руку.

— Значит, ты изгой в этом году?

— Похоже на то. — Я прокашливаюсь. — Здесь всегда есть кто-то один?

— Спорт тесный. — Она пожимает плечами. — У людей есть общее прошлое.

Я вздыхаю: — Я как бы сама напросилась на роль изгоя. Не очень сильна в таких играх.

Акане изучает меня строгим, внимательным взглядом и говорит: — Значит, есть надежда.

— Надежда?

— Что мы поладим.

Бассейн светлый, теплый и чистый — идеальное комбо. Я тренируюсь в отведенное для США время, с удовольствием замечая, что легко «вижу» воду, а вышка не кажется странной под ногами. Такое бывает: отталкиваться от чужого покрытия на скорости тридцать километров в час — жутко.

Тренер Ван, которая просит называть её Мэй, останавливает меня на выходе.

— Вандермеер, иди сюда. — Боже, какая она грозная. — Твой передний. — Она поднимает планшет и показывает мне мой последний прыжок. Понятия не имела, что она меня записывает. Я-то думала, меня проигнорируют ради более перспективных атлетов. — Видишь, как тебя «захлестнуло»?

Я киваю, глядя на замедленный повтор. Не катастрофа, но для чемпионата мира не годится.

— Ты раскрываешься чуть раньше времени, поэтому так. Смотри. — Она показывает ошибку еще дважды. С каждым разом я съеживаюсь всё сильнее, готовая выброситься в окно на съедение птицам-падальщикам.

— Думаю, я смогу это исправить, — говорю я ей.

Завтра я выступлю лучше. Но Мэй смотрит на меня так, будто я прыщ, внезапно выскочивший у неё на носу.

— Почему ты тогда стоишь здесь как фонарный столб? Иди наверх. Исправляй прыжок.

Морщась, я подрываю задницу. Снова наверх. Исправлять прыжок.

Мы повторяем процесс еще трижды. Она говорит мне, какие части прыжка выглядят «уродливее, чем голод», дает точные указания и показывает, как крошечные правки ведут к прогрессу.

— Этот «пайк»? Тут можно выжать еще полбалла.

Я киваю, ошеломленная.

— Знаешь, — говорит она. — Я тебя со счетов списала.

— Я... простите?

— Помню тебя с юниорских национальных. Даже паре скаутов советовала присмотреться. А потом случилась та травма, и я подумала — тебе конец. — Её глаза препарируют меня. Я — лосось, а она вырезает мне позвоночник. — Но ты неплоха. Более того, ты умеешь слушать. Где тренируешься?

— В Стэнфорде. С...

— Симой. — Она кивает. — Он хорош. Но есть вещи, которые даже отличный тренер перестает замечать. Второй парой глаз всегда полезно обзавестись. — Я киваю, пока она снова не начинает смотреть на меня как на бородавку. — Ты тут весь день собралась торчать? Время тренировки вышло. Проваливай.

Клянусь научиться понимать, когда меня просто выставляют.

Маскот чемпионата — жуткий морской конек с пронзительными голубыми глазами. Я иду в отчаянных поисках перекуса, стараясь не смотреть на его слишком длинное рыло. Атлеты ходят группами, в цветах своих стран, и мне странно бродить в одиночестве. Я уже собираюсь сесть на шаттл до отеля, когда натыкаюсь на огромный зал, разделенный на зоны.

— Для каждой страны своя, — говорит мне волонтер, глядя на мой бейдж. — США вон там.

Я бросаю взгляд на наш стол, где Карисса и Натали едят йогурт. Нет, спасибо.

— А где Швеция?

Она в противоположном углу. Я иду, впитывая многоголосье вокруг, пока не нахожу их. Кажется, в шведской сборной нет никаких распрей: они стоят у стола и перекидываются чем-то похожим на протеиновый батончик.

Я мгновенно замечаю Лукаса, хотя в их делегации все такие же высокие, как он. Его волосы чуть короче, чем когда я уходила из его дома неделю назад, но это всё тот же он. Всё такой же красавец. Всё такой же мо...

— Скарлетт?

Секунду спустя он уже передо мной. Он тянется, чтобы коснуться меня, но я чувствую, как слегка отстраняюсь, несмотря на трепет в груди и жар в горле. Не знаю почему. Наверное, это просто слишком —