Очарованная силой - Нина Черная

- Наказывать желаешь, граф? – простонала я, прикусила губу от желания.

Он не ответил, перехватил мои руки, поднятые над головой, и этим самым ремнем стянул. Подвесил за паз на крючок, заставил меня выгнуться в пояснице и запрокинуть голову. Из груди снова вырвался хриплый стон. Граф прошелся пальцами по границе резинки панталон. Это касание вызвало мурашки по всему телу. Мужчина оттянул ткань и рванул, обрывки остатков одежды полетели вслед за бутылями. Резинка оставила розовый след на моей коже. Я невольно зашипела и послала графу полыхающий недовольством взгляд.

- Хочу, чтобы твои игривые пальчики не шалили, - прошептал он жарко, тут же дернул завязки на своих штанах и вклинился между моих бедер.

Провел естеством по чувствительной коже, надавил. Разрядом молнии прошлось его движение, мышцы напряглись, а голова в этот миг вовсе отказала. Граф отчего-то остановился, не стал проникать дальше, в раковине зашумела вода.

- Не медли, - пробормотала я, прокрутила связанные запястья, только содрала кожу, высвободить не получилось.

Жаркий выдох мне в шею, и граф вошел в меня до конца, снова замер. Я выгнулась навстречу, кисти рук прострелило болью, только на это внимания не обратила, внутри полыхал пожар, он лавой скользил под кожей, заставлял сердце биться чаще.

- Сладкая, - прошептал он мне на ухо, толкнулся внутри, повел бедрами, - бесстыжая девочка, ты меня околдовала…

Я лишь прикусывала губы, чтобы давить громкие стоны, но они рвались из груди на каждое движение мужчины.

- Только о тебе мысли, - прорычал он, вынул естество и тут же резко вошел на полную длину.

Внутри все взорвалось раскаленными углями, перед глазами запрыгали разноцветные искорки. Я вскрикнула, подняла голову и попыталась поймать его взгляд. Сердце в груди билось так сильно, что заглушало все звуки. Неужели, мне слова графа не померещились?

- Признавайся, шалунья, ты наслала на меня свои травницкие чары? – его голос прошелся по моему телу рокотом.

- Нет, - взвыла я и задвигала бедрами, - я толком ничего не знаю о своих силах.

- Только запахом своим с ума сводишь, - он провел носом от шеи до щеки, ускорил темп.

Ягодицы скользили по гладкой поверхности столика, тело покрыл пот, а напряжение внутри нарастало. Оно жарким бутоном расцветало внизу живота. Сильные пальцы сжали мои бедра до боли, прошлись по разгоряченной коже, добрались до пульсирующего бугорка. Потеребили, от этой ласки новые разряды молний разошлись по телу. Я не сдержала крика, внутри все сжалось, мышцы свело.

Движения ускорились, дыхание сбилось, показалось, что легкие готовы взорваться от недостатка воздуха. Мужчина жестко входил до самого упора, заставлял меня кричать все громче. Глухой рык смешался с моим голосом и плавно растворился в пространстве ванной, граф еще раз толкнулся до самого упора, и остановился.

Истома накрыла, я обессилено оперлась о стену, повисла на ремне и прикрыла глаза. Граф привалился на мое плечо приятной тяжестью.

- Лиззи, - прошептал он с придыханием, уткнулся мне в шею и затих.

Сердце вдруг наполнилось нежностью. Не как обычно после утех. Мне захотелось прижать графа к себе ближе и не отпускать, его тяжесть казалась приятной, хотелось, чтобы так продолжалось вечно. Кажется, мы с ним зашли туда, куда совершенно не стоило.

- Эй, - громкий стук в дверь ванной разрушил всю идиллию, заставил вскинуть голову и собраться, - Лиззи, ты там жива? – взволнованный голос Тамы прошелся мурашками страха по разгоряченной коже.

- Жива, - откликнулась я и попыталась отпихнуть графа.

Только без рук получилось совсем не то, что планировала. Я лишь плотнее вжалась в его разгоряченное тело, ощутила снова шевеления в районе паха.

- Дай мне минуточку…

- Ты там уже двадцать сидишь! Имей совесть.

- Ее и имею! – простонала в отчаянии и зашипела на графа, - развяжи!

- Неужели, стесняешься? – спросил он с ухмылкой.

Его руки легко прошлись по моим плечам, опустились вниз к животу и легли на бедра. Кажется, он не собирался меня отпускать. Я снова дернулась. Внутри боролась новая порция желания с необходимостью выйти из ванной. Между ног томительно заныло, сердце пропустило удар. Проклятый граф кружил мне голову похлеще любого вина, последние мозги с ним теряла.

- Ал, - взмолилась я, ловя его потемневший взгляд.

- Ты меня пугаешь, - прошептал он жарко и сжал руками мои бедра, - неужели, ты нашла в своей пропащей душе совесть?

Я закусила губу и попыталась поджать ноги так, чтобы забраться на туалетный столик. Гибкости тела бы хватило. Только граф не позволил, будто разгадал мою задумку. Он переместил ладони на мои голени, дернул вверх и прижал ноги к моей груди. Поясницу тут же прострелило болью, по телу прошлась новая волна жара, а в промежность уперлось снова потвердевшее естество.

- Ал… - сокращение имени Нижинского вырвалось глухим стоном из моей груди, - пожалуйста…

- Ты сопротивляешься? – резко спросил граф и вжал меня сильнее в поверхность столика, запястья натянулись ремнем до хруста, - знаешь, какие раньше ходили слухи о травницах.

Я мотнула головой, все еще стараясь высвободиться. Ноющая боль в моем теле плотно переплелась с жаром, прошлась дрожью по мышцам и мурашками по коже. Как когда-то во сне, наведенном Милой.

- Нет, - свела я брови и попыталась взять все чувства под контроль.

Неужели, я снова спала? Это сон? Раньше граф не был так груб. Только вот когда я успела уснуть?! Ущипнуть себя не получилось, поэтому я просто замерла, вглядываясь в лихорадочно мерцающие глаза мужчины.

- Они умелы в постели и ненасытны, - произнес он шелестяще, провел вновь отвердевшим естеством по промежности, - одного мужчины им мало.

- Ты это только что придумал, - мотнула я головой, а душу затопила паника, когда мужчина наметился естеством между ягодицами, - стой!

- Что не так? – Нижинский слегка надавил, попытался проникнуть внутрь.

- Не надо, - в глазах застыли слезы, а в душе взметнулась паника.

Отчаянно захотелось вырваться, весь жар в теле сменился дрожью, губы затряслись. Я понимала, что мужчина уже собрался продолжать, только мириться с неизбежностью оказалось сложно. Снова дернула руками, да с такой силой, что одно запястье вывихнула. Крючок не выдержал моего напора, отлетел от стены, загрохотал где-то на плитке. Руки закололо иголочками от неудобной позы, они успели затечь. Я тут же уперлась в грудь