Холодное сердце - Нева Алтай

что они адресованы двум разным мужчинам, но так и не смогла разделить их. Каждый раз они сливались воедино. Каждый раз я видела черты одного в другом. Защитник. Хищник. Тот, кто заботится. Адриано — всё это и даже больше. Беспринципный человек, принудивший меня к браку, и мужчина, согревавший меня в холода. Всё, что он сделал в тишине, заставило меня осознать: я вообще не ненавижу это чудовище. Да и как я могу, если у этого чудовища есть сердце? Сердце, которое он продолжает прятать под ледяным панцирем. От меня и от самого себя. Может, он боится, что правда о его добрых делах как-то ранит его, если я узнаю? Поэтому он и отгораживается ледяной стеной от меня и от всех остальных?

Почему?

Когда речь заходит об Адриано Руффо, всегда возникает это «почему».

И сейчас, как никогда прежде, найти ответ кажется мне жизненно важным.

— Итак, Рина сказала мне, что ты вышла замуж, — щебечет Мэгги, когда мы подходим к двери из темного дуба. — Честно говоря, я была в шоке, когда ты позвонила сегодня вечером. Думала, больше никогда тебя не увижу. А когда твой постоянный гость принял приглашение, я удивилась еще сильнее. Такой мужчина, да в такой спешке... я просто не ожидала.

Я тоже не ожидала, что он согласится.

Но, опять же, он редко делает то, чего я жду.

Почему он согласился? Почему не устроил мне очную ставку, получив звонок от Мэгги, не потребовал объяснений? Зачем продолжать этот... фарс, который он разыгрывает месяцами, встречаясь со мной тайно. Это игра? Если да, то какова ее цель?

— Вот мы и на месте, милая. Помочь с повязкой?

Я смотрю на отрез белого шелка, привязанный к дверной ручке, и позволяю пальцам скользнуть по нежной ткани. Есть ли смысл продолжать эту комедию?

— Давай. — Я развязываю повязку и прикладываю ее к глазам.

Каковы бы ни были причины Адриано, он явно решил продолжить игру. Что ж, возможно, пришло время поменяться ролями.

* * *

Я никогда не думала, что эмоция может быть осязаемой силой. Но когда за моей спиной закрывается дверь, я чувствую его гнев как физический барьер между нами. Сам воздух кажется наэлектризованным. Тишина оглушает. Вместо того чтобы успокаивать, как раньше, она давит и душит.

И даже угрожает.

Мягкий ковер глушит наши шаги, пока Мэгги ведет меня к моему привычному дивану. Но вместо того чтобы обойти его и сесть, я замираю, положив руки на спинку, и слушаю, пока Мэгги не удаляется. Я жду. Пока почти бесшумный щелчок замка не отдается грохотом в моих ушах.

Скользя пальцами по спинке дивана, я осторожно обхожу его, затем шагаю мимо журнального столика к другому дивану. Едва я опускаюсь на подушки, меня окутывает слабый аромат морского бриза, и я придвигаюсь ближе, пока не начинаю чувствовать жар тела моего мужа совсем рядом.

— Я не думала, что ты придешь. — Мой голос разрывает тишину, прозвучав куда громче, чем есть на самом деле.

Сердце бешено колотится в груди, я задерживаю дыхание, ожидая, ответит ли он. Понятия не имею, какого черта я творю, но знаю, что нужно продолжать.

Может, это моя страсть к разгадыванию головоломок подтолкнула меня к этой очной ставке. Может, нестерпимое желание понять, кто же на самом деле мой муж. А может, что-то совсем иное. Он так и будет притворяться? Продолжит прятаться? Что бы ни привело меня сюда сегодня вечером, я жажду ответов. Я хочу знать Адриано Руффо так, как не знает его никто другой.

Меня не должно удивлять отсутствие ответа. Он по-прежнему безмолвен. Единственное осязаемое доказательство его присутствия — мимолетное касание моей руки о его плотное, мускулистое тело. И этот наэлектризованный воздух вокруг нас.

Месяцы. Он играл со мной месяцами. Зачем? Ради чего? Что творится у него в голове? Как всегда, у меня нет ответов. Проживи я хоть тысячу лет, вероятно, так и не смогла бы понять этого мужчину.

— Я замужем, — говорю я. — Это что-то меняет между нами?

Он молчит, но энергия в комнате, кажется, взлетает до небес, каждая молекула пульсирует скрытой угрозой. Я чувствую его. Его едва сдерживаемую ярость. Гнев, исходящий от него лавиной жара. Сейчас он словно раскаленное ядро рядом со мной. Его суть жаждет испепелить меня и обратить в уголь всё вокруг. Он вне себя от бешенства. И все же продолжает этот фарс.

— Мой муж... он... очень сложный человек. — Мой голос эхом разносится по безмолвной комнате. — Он шантажом заставил меня выйти за него замуж. Не потому что я ему нужна, а потому что ему нужно от меня кое-что. — Я делаю паузу, надеясь спровоцировать его на реакцию. Надеясь, что мои слова вынудят его признаться, кто он. Ничего. Как всегда, в ответ — тишина.

— Понимаешь, для него люди — расходный материал. Он использует их так, как считает нужным. Или просто устраняет, если они встают у него на пути. Ему плевать на всех. На меня, на любое другое живое существо на земле. Он не сделал бы ни одного доброго дела, если бы это не служило его планам.

Как раздобыть какую-то кухонную специю для ничем не примечательной девушки просто потому, что она ей нравится. Или решить не сносить одно конкретное здание.

Человек с ледяным сердцем никогда бы так не поступил.

— Он совсем не такой, как ты. — Я поворачиваюсь к нему, хоть и не вижу его лица. — Может, именно поэтому ты мне и приснился в нашу свадебную ночь. Приснился наш поцелуй.

Рядом со мной его тело каменеет, словно каждую мышцу свело судорогой. Но он молчит. Невозмутим. Полностью владеет собой. За все время он терял этот контроль лишь несколько раз, и один из них пришелся на наш поцелуй.

Я даже не уверена, что то, что произошло между нами, вообще можно назвать поцелуем. Это было пожирание. В чистом виде. Он поглощал меня, как человек, умирающий от голода и получивший свой первый обед за долгие годы. Будучи моим молчаливым гостем, Адриано прикасался ко мне так, словно желал меня. Жаждал меня. Но за стенами этой комнаты он ни разу не выказал мне ни влечения, ни малейшей нежности.

— Ты вообще вспоминаешь о нем? — Я подаюсь чуть ближе. — О том поцелуе?

Пауза. Вдох. Затем еще один.

— Нет.

Рычащий шепот. Злой.

И откровенная ложь.

Я знаю это, потому что чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Прерывистое. Словно наши лица разделяют считаные дюймы.

— Вот как. — Я приподнимаю подбородок. — Тогда,