Холодное сердце - Нева Алтай

Жесткие, властные губы впиваются в мои, лишая меня дыхания.

Я судорожно вдыхаю и целую его в ответ. Отдаюсь его натиску и обрушиваю на него свой. Сердце срывается в бешеный галоп, затмевая безумие нашего первого поцелуя.

Две крепкие руки сжимают мою талию, и в следующее мгновение я уже сижу верхом на коленях Адриано. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, пальцы тонут в шелковистых прядях, удерживая на месте, а губы не прекращают жадной битвы. Прилив адреналина пронзает тело, когда муж стальной хваткой сжимает мой затылок, не давая пошевелиться, словно боится, что я отстранюсь. Эта хватка безжалостна. Собственническая. Яростная. Как и его натиск на мои губы. Поцелуи мужа — как эпицентр землетрясения. Всесокрушающая ярость, стихия и полная потеря контроля. Мои трусики промокли — неопровержимое доказательство моей ненасытной жажды. Жажды его. Видеть, как Адриано теряет свое драгоценное самообладание, сильнее любого афродизиака. И мне мало.

Я сжимаю в кулаке прядь его волос. Тяну со всей силы, покачивая бедрами и прижимаясь пульсирующим лоном к тугой выпуклости в его штанах. Прямо под моей киской. Неопровержимое доказательство того, что он солгал. Первая ложь за все время — он отрицал, что вспоминал наш прошлый поцелуй.

Я знаю это. Чувствую сердцем. Каждой косточкой.

Я кусаю его нижнюю губу — наказание за ложь, о которой он даже не подозревает. Зубы впиваются так сильно, что еще чуть-чуть — и пойдет кровь. Но вместо гнева, вместо того чтобы отстраниться, его член наливается тяжестью, отзываясь на мой отчаянный голод. Его ладонь соскальзывает с моего затылка на горло, и на одно короткое мгновение его пальцы сжимаются. Он отвечает укусом, на миг лишая меня дыхания, а затем отпускает.

Его крупные ладони скользят вверх по моим бедрам, сжигая каждый дюйм кожи, пока он задирает шелковую ткань платья. Жар от его рук перетекает к моему низу живота, когда он тянется к влажным кружевным трусикам. С его губ срывается низкий, почти звериный стон. Он просовывает большие пальцы под ткань, прижимая их к моей пульсирующей плоти.

От этого простого прикосновения по всему моему телу пробегает дрожь. Я судорожно вздыхаю, когда он начинает дразнить мою чувствительную кожу.

В голове пустеет от его медленных, чувственных движений вокруг клитора. Он надавливает ровно настолько, чтобы довести меня до грани, но не позволить сорваться. Его жадные, обжигающие губы продолжают упиваться мной, разжигая во мне всё усиливающуюся жажду. От его привычного ледяного равнодушия не осталось и следа. Никакого льда. Только жидкий огонь. И я хочу сгореть в его пламени.

Еще одно прикосновение — и я взорвусь от его искусных ласк. Я готова, так готова, но вдруг его пальцы перестают давить на мою плоть.

— Нет, — протестую я, прикусывая его нижнюю губу и крепче прижимаясь к нему. — Мне нужно бо...

Одним сильным рывком он срывает с меня трусики. Дыхание вырывается из легких короткими толчками, пока его ладони скользят по обнаженной коже. Медленно. Сжимая мои ягодицы. Разминая их. Я превращаюсь в тяжело дышащую развалину, а его пальцы тем временем скользят по ложбинке к моей трепещущей киске.

— Безумие, — шепчет он таким низким и хриплым голосом, что даже не похож на его собственный. — Чистое, сладкое безумие.

Из моего горла вырывается громкий стон, когда он погружает палец внутрь, заполняя меня целиком.

Я хватаюсь за лацканы его пиджака, покачивая бедрами, насаживаясь на его палец. Цепляюсь за него, как за спасательный круг, пока лихорадочная дрожь угрожает разорвать меня на части.

Другая рука Адриано скользит по моей груди, ниже пупка и спускается к моему влагалищу. Его уверенные, томные поглаживания уносят мой разум в иную реальность, где не существует ничего, кроме его прикосновений. А затем, без предупреждения, он сжимает клитор, отправляя меня прямиком на небеса.

Его губы впиваются в мои, заглушая мой крик наслаждения, пока он неустанно ласкает клитор и погружает палец в мое трепещущее лоно. Он доводит меня до предела невероятного блаженства, и я едва могу дышать.

Я стону ему в губы, лишенная сил и дыхания, веду дрожащими пальцами вниз по его груди, по мягким лацканам пиджака, по гладкой ткани рубашки. Он всегда одет безупречно. Пиджаки на заказ. Рубашки от лучших брендов. Вечно идеальный, собранный и контролирующий себя. Мой молчаливый гость. Мой муж. Единственный мужчина, способный довести меня до оргазма одними лишь руками. Но этого мало. Этого всегда будет мало. Я хочу, чтобы с него исчезли все слои. И физические, и метафорические. Хочу заполучить мужчину под ними. Прикусив его нижнюю губу, я тянусь к пряжке его ремня.

Его крупная ладонь хватает меня за подбородок, запрокидывая голову. И хотя на глазах повязка, я чувствую этот ледяной взгляд на своем лице. Несколько ударов сердца мы храним абсолютную тишину. Его сосредоточенность на мне кажется почти осязаемой, пригвождая меня к месту.

Я чувствую, как от него исходит напряжение. Грудь тяжело вздымается. Словно он задыхается. Еле держится за последний обрывок самоконтроля. Пытается сдержаться. Как хищник, загнавший добычу, но заставляющий себя замереть до подходящего момента. Я не чувствую угрозы. Я хочу, чтобы он сорвался с цепи.

Подавшись вперед, я обхватываю эту каменную выпуклость в его штанах.

— Я хочу, чтобы ты был во мне, мой молчаливый гость.

Его реакция мгновенна.

Я почти слышу, как рвется его самоконтроль.

С его губ срывается низкий рык. Сильные руки подхватывают меня под ягодицы, отрывая от земли. Я судорожно втягиваю воздух за миг до того, как моя голая спина впечатывается в мягкую подушку дивана, а его мускулистое тело накрывает мое.

Адриано

— Прости, цветочек, — шепчу я так тихо, что она все равно не услышит, и расстегиваю ширинку. — Моему самообладанию пришел конец.

Пальцы трясутся, как у наркомана, пока я задираю подол ее платья до талии. Они никогда раньше не дрожали. Ни когда я убивал. Ни когда разрушал.

Сейчас трясутся безжалостно, потому что даже с разумом, практически отключенным, еще теплится крошечная искра осознания, настаивая на том, что это точка невозврата. Поддайся я искушению ею сегодня ночью — и всё, что есть во мне, разобьется вдребезги. Обратного пути не будет.

Стон, полный желания, срывается с губ моей жены, едва мой член касается ее входа. И я окончательно теряю контроль.

Изгнано. Распылено.

Абсолютно стерто в порошок.

Моя дисциплина. Моя воля. Мой самоконтроль.

Полностью испарились.

То, на что ушли десятилетия, превратилось в руины.

Из-за нее.

И я никогда бы не мог представить, что это поражение