Дикая карта - Элси Сильвер

сейчас кончит. Я это чувствую. Поэтому я не сбавляю темп и стискиваю зубы, чтобы продержаться как можно дольше. Хочу, чтобы она кончила ещё раз. На этот раз я буду внутри неё, пока она будет испытывать оргазм.

— Да, детка. Именно. Так. — Я сквозь зубы выдыхаю, входя в неё до конца, чувствуя, как она сжимается вокруг моего члена. И тогда я взрываюсь.

Всё напрягается. Перед глазами всё расплывается. Моё тело пульсирует. Я кончаю так сильно, что кажется, будто мир поворачивается вокруг своей оси.

Я падаю ей на спину, вдыхая её запах, пока моё тело плывет по волне. Я убираю руку от её рта, и мы оба резко вдыхаем, пытаясь прийти в себя.

— Чёрт возьми… это было…

— Только начало, — заканчиваю я за неё, прежде чем поцеловать её в спину.

— Дорогая вселенная, я прощаю тебя, — бормочет она с безумным смешком, и я не могу удержаться от того, чтобы не покачать головой.

Да, вселенная сыграла с нами злую шутку. Но это также дало нам вот это.

И мы только начинаем.

— Нам нужно вернуться, — говорю я, выпрямляюсь и тяну её за собой.

— Да, нам правда нужно. Я пропускаю собственную вечеринку.

Я хмыкаю в ответ и целую её в шею за ухом.

— Меня удивляет, что вечеринка переместилась сюда и больше никого не пригласили.

Она слегка ёрзает, и я выхожу из неё, прикусывая губу, когда моя сперма стекает по внутренней стороне её бедра. Я мог бы смотреть на это весь день.

Гвен оглядывается на меня.

— Принесёшь мне полотенце? Или просто будешь стоять и пялиться?

Я натягиваю на себя нижнее белье, подтягиваю брюки и таращусь на неё.

— Честно говоря, я мог бы просто... — Я отступаю назад, делая вид, что собираюсь снова сесть. Затем я одариваю её своей лучшей озорной улыбкой.

Её губы приоткрываются, а глаза вспыхивают притворным гневом, когда она одергивает юбку.

— Себастьян Руссо!

— Позор. Ты загораживаешь мне обзор, — шучу я, бросая на неё последний долгий взгляд, прежде чем развернуться и пойти за тёплой мочалкой. За моей спиной раздаётся её смех, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь совершенно без причины.

В ванной я промываю тряпку под тёплой водой и ловлю своё отражение в зеркале. Растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки. Но что-то во мне изменилось. Что-то менее осязаемое.

Я счастлив.

Я щурюсь, как будто это не может быть правдой. Но это написано у меня на лице, как днём.

Впервые за долгое время я счастлив.

Я моргаю и качаю головой, глядя на себя со стороны, а затем возвращаюсь на балкон и наклоняюсь, чтобы привести Гвен в порядок. Пока я это делаю, она поправляет мне волосы.

— Ну вот, — тихо говорю я, выпрямляясь. — Она готова к третьему раунду.

Гвен игриво хлопает меня по плечу и проходит мимо. Я следую за ней в комнату, и она оборачивается ко мне.

— Ты первый.

— Что?

— Ты сначала спустись. На случай, если кто-то будет в коридоре. В том, что ты выходишь из своей комнаты, нет ничего странного.

Я трезвею при мысли о том, что могу с кем-нибудь столкнуться и мне придётся объясняться.

— Не думаю, что кто-то придёт сюда, — отвечаю я, застёгивая свою новую джинсовую рубашку.

Она пожимает плечами и притягивает меня к себе для страстного поцелуя.

— Тогда никаких проблем. Мне просто нужна минутка, чтобы привести себя в порядок.

Я уверенно киваю ей и быстро сжимаю её бедро, наклоняясь для прощального поцелуя. У неё мягкие губы, и от неё пахнет лавандой. Мне нравится просто находиться рядом с ней.

Вот почему так чертовски тяжело расставаться с ней. Выходя из комнаты, я оглядываюсь через плечо. Она улыбается мне, выглядя довольной до умопомрачения.

Когда дверь за моей спиной захлопывается, я вздыхаю и выхожу в коридор, готовый сделать вид, что моё отсутствие не было таким уж долгим.

Я успеваю дойти до верха лестницы и тут же сталкиваюсь с Триппом.

— Привет, — говорит он, слишком пристально разглядывая меня. Я вспоминаю, что сказала Гвен, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не натянуть воротник повыше, закрывая метку на шее. — Я тебя искал.

— Что случилось? — спрашиваю я, стараясь говорить непринуждённо, хлопаю его по плечу и разворачиваю в сторону лестницы.

Мы идём бок о бок.

— Я собираюсь вернуться в свой отель. Я хотел поговорить с тобой кое о чём, но, думаю, сейчас не время. Прости, если я испортил вечеринку.

В моей голове звучат тревожные звоночки. Поговорить кое о чём?

Совесть упрекает меня за то, как я сегодня себя вёл. Как животное, защищающее свою территорию, без всякой задней мысли. Моё настроение резко меняется, когда я понимаю, как близко он был к тому, чтобы застать нас.

— Мы можем поговорить, если хочешь, — выдавливаю я из себя, чувствуя, как сдавливает горло.

— Нет. — Он отмахивается от меня, когда мы спускаемся по лестнице к входной двери. — Ничего срочного.

Затем он поворачивается ко мне с немного виноватым выражением лица. И хотя сегодня он вёл себя как настоящий придурок, меня накрывает волна чувства вины, словно удар под дых. Он — продукт своего воспитания, и я знаю, что иногда он пытается стать лучше, пусть и неуклюже.

— Ты не испортил вечеринку. Может, нам стоит встретиться перед тем, как ты отправишься домой?

Он пожимает плечами.

— Думаю, завтра я улечу пораньше. Попытаюсь привести мысли в порядок. Может, я смогу вернуться в межсезонье? — Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными надежды, и добавляет: — Я бы с удовольствием снова полетал с тобой.

Моё сердце наполняется радостью, и я киваю.

— Я бы этого хотел, — говорю я. И это правда. Я бы этого хотел.

Проблема в том, что я не уверен, что он не откажется от своего предложения, когда узнает, что я сделал.

Глава 34

ГВЕН

Я просыпаюсь медленно, пробираясь сквозь густой туман, окутавший моё сознание. Всё вокруг кажется мягким и теплым, кроме чего-то горячего и твердого, прижатого к моей спине. Когда ко мне возвращается осознание, мои ресницы трепещут, пальцы на ногах шевелятся, и наконец я приоткрываю глаза и улыбаюсь, поняв, что нахожусь в объятиях Баша.

Я прижимаюсь к нему спиной, устраиваясь поближе, но, пошевелившись, на меня накатывает волна легкой тошноты. В памяти проступают смутные воспоминания, и вчерашний день постепенно всплывает в сознании.

Полет на самолете, вечеринка, гардеробная и много вина. После того как Трипп ушёл, инстинктивное желание быть настороже исчезло, и, как бы паршиво я