Дикая карта - Элси Сильвер

Потом Клайд отправился спать, и, поскольку остались лишь другие пары, Баш до конца вечера держался рядом со мной. Наши плечи соприкасались, пальцы переплетались, а после пары напитков он принялся больно шлепать меня по заднице, проходя мимо.

Я не сомневаюсь, что наши друзья заметили, но никто из них ничего не сказал. Мы продолжали веселиться. Черт, мы даже играли в покер, и та атмосфера товарищества — та легкость и уровень комфорта — была чем-то, частью чего я никогда раньше не была.

Переезды с места на место означали, что у меня не складывалась такая дружба. Та, что строится годами и десятилетиями, праздниками, взаимными услугами — дружба, которая ощущается скорее как семья.

Я не осознавала этого, пока не оказалась в самой гуще событий, но именно этого я жаждала. Возможно, это чувство — то, что я искала все эти годы, переезжая с места на место.

Оно казалось нереальным, и это сделало мой день рождения ещё более особенным, чем он уже был.

А вот что не так прекрасно сегодня, так это осознание, что я забыла: сегодня я дежурная, и мне нужно открывать студию йоги. У меня занятия с утра и до самого вечера.

Что делает количество выпитого мною вина далеко не идеальным.

Я переворачиваюсь лицом к Башу, игнорируя подкатывающую тошноту. Приподнявшись на локоть, я скольжу ладонью по его массивной груди и целую его в грудину, вдыхая его запах.

Его аромат кедра и амбры просто опьяняет.

Я снова целую его в одну грудную мышцу, затем в другую, и его руки сжимаются у меня на спине, а в горле у него звучит довольное «ммм».

— Баш, — шепчу я, — мне правда не хочется тебя беспокоить... Вообще-то, мне правда не хочется беспокоить себя, но мне нужно на работу.

Он лениво и хрипло усмехается.

— Что, вчера перебрала веселья?

Я прижимаюсь щекой к его груди и улыбаюсь, чувствуя себя тепло, безопасно и защищенно.

— Слишком много веселья не бывает, — бормочу я. — Но, думаю, возможно, бывает слишком много пино гриджио, и именно от этого я сегодня страдаю. Табита сказала, что оно было органическим, словно это хоть как-то меняет дело.

Он смеется, и я отстраняюсь, чтобы взглянуть на него, гадая, замечу ли я в его глазах хоть каплю неуверенности.

Но я этого не замечаю. Только не с Башем.

Такое чувство, что мы поднялись с нуля до ста всего за несколько часов. Но в то же время такое чувство, что мы ждали этого, дразнясь несколько месяцев подряд. Это была самая долгая игра в прелюдию.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, не говоря ни слова, просто глядя. Вскоре он притягивает меня к себе, целует в губы и крепко обнимает. Затем он закрывает глаза и снова ложится, бросив на прощание:

— Как же отстойно быть тобой.

Я смеюсь, глядя, как он улыбается, не открывая глаз.

А потом я встаю с кровати, осознавая, что в пьяном угаре разделась догола — мой любимый способ спать. Я сдерживаю улыбку, понимая, что бедняга Баш всю ночь проспал рядом со мной и даже не попытался ничего сделать. Оглянувшись через плечо, я вижу, что он наблюдает за мной. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу, словно он видит меня такой в первый и последний раз.

В моей жизни бывали моменты, когда я могла бы смутиться в такой ситуации, но с Башем вся моя неуверенность улетучивается. В глазах Баша я вижу только любовь. Ну, может, не любовь, но точно восхищение. И, конечно, привязанность.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы он мог видеть меня со всех сторон.

— Эй, Баш, — говорю я, медленно отступая к тому месту, где висит его халат.

Он мычит, жадно глядя на мою грудь. Его язык облизывает нижнюю губу, а похотливый взгляд опускается к моей киске. Меня пронзают воспоминания о том, как прошлой ночью он стоял на коленях в своём шкафу, но я отгоняю их, зная, что должна продолжать двигаться, иначе я вернусь в постель к прекрасному мужчине, который смотрит на меня так, словно я его любимое лакомство.

— Мои глаза, — говорю я, — они здесь.

Он ворчит, поднимая на меня взгляд, но лишь на мгновение.

— Я знаю. — Он снова опускает глаза. — Я не пытался встретиться с тобой взглядом.

Я краснею, и жар разливается по всему телу. Я замечаю его футболку на полу и поворачиваюсь, чтобы пойти за ней.

— Тебе это нужно? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы поднять её.

— Чёрт, да, — практически стонет он. И я знаю, что он говорит вовсе не о футболке.

Я выпрямляюсь, слегка выгнув спину, а затем оглядываюсь, чтобы бросить ему мяч.

— Тогда тебе не повезло, — отвечаю я, дерзко подмигивая.

Он смахивает футболку с лица и ворчит что-то о том, что у него теперь стояк на весь день. И это заставляет меня улыбнуться.

С приятным ощущением в груди я заставляю себя действовать, чувствуя лёгкое головокружение, пока принимаю душ, одеваюсь и готовлюсь провести день, притворяясь более уравновешенной, чем я есть на самом деле.

Когда я спускаюсь вниз, Клайд уже на кухне. Он склонился над тарелкой с хлопьями, которые сам себе насыпал, и я понимаю, что сейчас ему не нужна такая помощь, как после операции.

Как только я вхожу в комнату, он устремляет на меня свой взгляд. Я знаю, что он не увидит никаких следов прошлой ночи. Я приняла душ, заплела влажные волосы в тугую французскую косу и надела свежую одежду.

Тем не менее он осматривает меня с ног до головы и говорит:

— Давно пора, черт возьми.

•••

Когда я возвращаюсь домой после занятий, я чувствую себя горячей кучей мусора.

Я продержалась четыре занятия в студии и улыбалась, несмотря ни на что, хотя мне казалось, что меня сбил грузовик. Когда я поздоровалась с Рисом и Табитой, которые выглядели не лучшим образом, я притворилась, что со мной всё в порядке.

Но это было не так. Я была уставшей, раздражённой, голодной и хотела, чтобы кто-нибудь помассировал мне спину. И в целом я чувствовала себя немного подавленной.

Как только я вхожу в дом, я сбрасываю обувь и бреду по коридору в сторону кухни, решив, что первым делом нужно поесть.

Но когда я добираюсь до кухни, меня встречает аромат чего-то вкусного, и я вижу, как Баш стоит у плиты и болтает с Клайдом.

— Привет, — говорю я, направляясь к холодильнику.

— Что ты