Сделано с любовью - Алиса Перова

А если эта лошадь прилизанная уже начпокала Киру наследников? Я мстительно рисую им голубые, как у Алёны, глаза и беленькие кудряшки – чтоб ничего общего с Киром. Вот так!

Творческий процесс внезапно прерывается требовательным и возмущённым визгом Кирюшки. Моя девочка, стоя на ножках, никак не может вернуться в прежнее положение и зовёт на помощь. Мы с папой подрываемся одновременно. А когда Кира снова продолжает путешествие по квартире, я спрашиваю папу:

– Ты ведь пошутил? Ну… про новых детей…

– Конечно, пошутил, – усмехается он. – Но, клянусь, пока ты сама не попросишь моего совета, я о твоём верхолазе даже не заикнусь.

– Я обязательно попрошу, пап, – бодаю его в грудь и тихо шепчу себе под нос: «Прости, я такая глупая».

* * *

Спустя два часа мы совместными усилиями уложили девочек и чаевничаем на балконе. Как же хорошо – лет сто уже так не сидели.

– Пап, мне и правда пора возвращаться, – я виновато пожимаю плечами. – Может, через пару деньков…

– Да ты что! Я ж даже и не видел вас почти, столько всего навалилось… – сокрушается папа. – Малышка моя, не спеши, я теперь посвободнее буду… вон, помощника специально натаскивал, чтоб с вами побыть. Я ж тут программу наметил, сюрприз тебе приготовил! Айчик…

– Ладно, – я улыбаюсь. – Недельку, да?

– Две! – торгуется папа.

И у меня язык не поворачивается сказать, что я вдруг очень хочу к Кириллу, да и за работу волнуюсь… А как я страшно устала!.. Лия днём спит два-три раза, а Кирюша – только один, и убаюкивается очень трудно. А когда не спит, ей непременно надо ползать – она почти совсем не сидит на месте и манеж не любит.

– Ладно, – обнадёживаю папу, – я с девчонками завтра посоветуюсь.

– Я тоже посоветуюсь, они ко мне прислушиваются, – отшучивается он. – Мы ж с тобой даже поговорить ни о чём не успели… Кстати, что там у Насти опять с глазом приключилось?

– А ты откуда знаешь? – я удивляюсь, потому что сама узнала эту новость от Сашки лишь три дня назад.

– Так Анастасия мне сама позвонила, – папа усмехается. – Интересовалась, нет ли у меня знакомых бандитов, чтобы наказать какую-то её обидчицу… м-м… имя забыл.

– Полину?

– Да, кажется… Что они не поделили-то?

Пф-ф!.. А то и так непонятно – мужика!

Но разве я могу озвучить папе подробности, которые свалила на меня Сашка? История как раз в мамином репертуаре – сидя в гостях, она решила вдруг поправить салфеточку на коленях чужого мужа, но промахнулась… руку повело. А Полина, такая вроде приличная дама, салатик свежий к столу принесла… Уронила случайный взгляд на супруга, на салфетку… и не дотянула до стола – промахнулась. А на путевом маршруте «Полина – стол» тяжёлая салатница встретилась с прекрасным маминым лицом.

– Не знаю, пап… Кажется, не везёт нашей маме с подружками.

Папа понимающе закивал и совсем не в тему радостно спросил:

– Ну так что, мы с тобой договорились на две недели?

– Пап, ты аферист! Десять дней – ни тебе, ни мне.

Апрель

Но ни через две недели, ни через три я домой не вернулась. Сначала у Кирюши полезли зубки, потом у Лиечки, а потом Кирюшка заболела. За этот сумасшедший месяц мы с папой страшно перенервничали и вымотались. Слава Богу – теперь всё позади!.. И уже завтра утром мы все вместе летим домой!

Глава 45

Кирилл

Апрель

Шум льющейся воды стих, и за спиной хлопнула дверца душевой кабины.

– Ух! В здоровом теле здоровый дух! – прогрохотал Геныч, обматывая полотенце вокруг бёдер. – Спасибо, Кирюх, твой скалодром – это мощь! А персонал… м-м!.. Майку не вздумай уволить, девка – огнище! И, кстати, с тренажерами отличная идея. Тебе ещё баньку сюда и, поверь, не зарастёт народная тропа. Я – так точно твой завсегдатай.

Не оборачиваясь, я отстранённо наблюдаю в зеркальном отражении за Генычем и думаю, что банька – это отлично, сам давно хочу. Да и тренажёров надо добавить… и до хрена чего ещё. Но не сейчас, сразу мне всё не потянуть.

– И кабинетик у тебя достойный, – нахваливает Геныч и ржёт. – Раньше-то поскромнее был, да?

Я усмехаюсь – то что было раньше, и кабинетом нельзя назвать – тесный чулан, заваленный снаряжением.

– Это уже отец постарался в моё отсутствие, я и сам не узнал, когда увидел.

– Молоток Андрей Андреич! Вот понимает мужик, что нужно для… Э, Кирюх, а ты чего там к зеркалу прилип, седые волосы пересчитываешь? – Геныч упал в кресло и сочувственно покачал головой. – Что, сильно болит?

– Да не, терпимо, – я разворачиваюсь к другу. – Устал только, как загнанный конь. Сдулся весь как… пф… и пресс заплыл.

– Пресс!.. – Геныч громко фыркает. – Пресс, брат, дело наживное. Ты и так слишком резко начал восстанавливаться, не спеши. Сейчас недельку на адаптацию – и мышцы всё вспомнят и возрадуются. К маю будешь, как Аполлон. Ниндзя твоя слюной захлебнётся. Вот же заноза мелкая, путешественница, мать её в пассатижи, такого мужика погубила!

– Да ладно, Геныч, не нагнетай, так, пригубила слегка… замотивировала, можно сказать. Оно даже к лучшему, пусть до мая путешествует. Я как раз с «Гейшей» закончу, да и сам приду в форму. Думаю, может, бегать начать, м? Трусцой…

– Трусцы ток на бегу не растеряй! Ты давай, питайся нормально, а то усохнешь и будешь, как… как все, короче. И ниндзя твоя тебя не опознает. Че ты, говорил с ней вчера?

Я киваю и начинаю одеваться. Говорил. Весь этот месяц я, как птица Говорун, а Айка – мой молчаливый слушатель. Кажется, за всю свою жизнь я произнёс меньше слов, чем за время телефонных разговоров с моей немногословной и упрямой Гейшей.

– Ну, ты уже рассказал ей о замечательном друге, готовом обменяться опытом? – спрашивает Геныч, а на мой непонимающий взгляд возмущается: – Ну ты что, Кирюх, забыл? Я ж говорил, что хочу взять пару уроков… пару десятков.

– Геныч, ты и так убийца! На хрена тебе нунчаки, на экзотику потянуло? Ты б для начала что попроще освоил, ты ж ни одним оружием не владеешь.

– Почему это?