Не про Любовь! - Нора Ольвич

доверие к миссис Дэй. Мы ей верим, как себе – это известно буквально всем. На прогулке вспомни, мужчина вдруг поздоровался с нами как с лучшими знакомыми. Его улыбка и добрые глаза, серьёзный возраст, прекрасные манеры — всё это обезоруживающий фактор. И вот он у нас с визитом, а после - уроки. Мы сами его просили о визитах.

- Но я хочу в Питер! Этот лорд, он разбудил во мне безумное желание слышать каждый день родную речь.

- Ноги моей не будет с этим господином на одном судне. Да я себе не верю по утрам, а уж ему-то тем более. Это то же самое, что сесть в одну машину с маньяком. Куда они нас отправят, для чего? На каких условиях? Мы в их власти будем.

- Почему по утрам себе не веришь?

- Не знаю. Последнее время от подозрений голова кругом идёт. Ничего сделать не можем, потому как день трагедии неумолимо приближается. Мы словно в паутине.

Аида уселась в кресло, она хмуро смотрела мне в глаза, а после вдруг сказала фразу, от которой меня будто повело.

- Перенеси нас в Россию. А? В Питер. Ты сможешь, я уверена.

- Когда?

- Сама говорила: - «белые ночи, белые ночи». Вот и представь себе Летний Сад, укромную тёмную аллею вдали от Летнего дворца Петра I. Представь нас в любой крытой аллее под утро. А дальше мы сможем выжить.

- Ночи начинаются второго июня примерно. Нужно попробовать.

- Что значит попробовать?

- Представляешь, если мы соберёмся и с баулами «совершим переход» а после нас всосёт обратно в туалетную комнату твоего кабинета. Вместе с этими баулами, да в таз с водой. Может мы привязаны навечно к этому дому? Нужно точно всё рассчитать и «переселяться постепенно».

- Это как?

А дальше воодушевлённые, мы искали в газетах названия доходных домов в Питере, в которых можно было поселиться изначально инкогнито. Расписывали для себя всё буквально по мелочам. Старались предусмотреть любые неожиданности. Планировали на момент свершения плана, в доме в Эдинбурге никого не оставлять.

Перед своим «отбытием» мы решились дать отпуска всем своим служащим. Дальнейшие распоряжения оставили на столе в зале дома и в Лондонском банке. В будущем за домом должен будет осуществляться догляд вместе с проживанием. Мистер Холмс и миссис Дэй, получат эксклюзивные права на это и содержание, разумеется. Отдалённые личные покои леди Иден всегда должны быть закрыты, до её личного распоряжения.

Это приказ!

Все с радостью ухватились за идею провести неделю в Морпете. Получив хорошие выплаты, семейства, отбыли, передав свои полномочия приходящим людям из агентства.

Мистер Холмс, достойным джентльменом ехал самостоятельно к сыну и внукам. Отдых заслужили все!

И мы в том числе.

Перед «великим переселением» мы принимали в гостиной лорда Себастьяна. Стараясь ничем себя не выдать, отслеживали работу приходящей прислуги. Всё было, как всегда: - на высоте. Мужчина продолжал нас уговаривать отправиться в путешествие в Россию, ведь судно удивительным образом ещё не ушло с рейда. Мы не решительно отмалчивались, утверждая, что вознамерились встретиться с главой рода Мак- Данбар, что нас беспокоит судьба кузена Родерика.

- Я видел его на прошлой неделе в Гранд-Опера. Что о нём беспокоиться? Он сопровождал прекрасную княжну Доминику Ветурии на очередную премьеру.

- Вот как? А её брат?

- Не имею представления, где он был в тот вечер. Здоровье у него не самое лучшее, как я понял. Головные боли и всё такое. Возможно, прибыл позже. Мистер Родерик – скандально известная персона. Только о нём и велись разговоры в ложах. Говорят, он буквально накануне вернулся на родину из Северной Европы. В Дании у семьи есть небольшое имение. Он отбыл в него накануне своего предполагаемого венчания. Он разве не был у вас с визитом? Князь Ветурии и его сестра путешествовали вместе с наследником клана Мак-Данбар. Вы разве не знали этого?

- Мы не принимаем их в этом доме. Это невозможно. Он кузен нам, это так. Но репутация, её очень легко потерять. Увы.

После обеда леди Иден подарила лорду партию в шахматы. Она длилась примерно два часа и принесла обоим истинное наслаждение.

Моя леди была таинственна и прекрасна. Я же читала роман, спрашивая у мужчины те или иные непонятные для меня обороты речи.

Казалось, мы все были одной нерушимой семьёй.

*****

Перед рассветом, закрывшись изнутри в кабинете сестры, в дорожных одеждах и тёплых плащах — накидках мы стояли возле зеркала. Держали в руках саквояжи со всем самым необходимым. Мы планировали вернуться за остальными вещами, как только заселимся в городе на Неве.

Прислуга была распущена на сутки.

Вздохнув, прикрыла глаза, желая только одного.

«- на родину, в укромное место Летнего сада, прямо сейчас»!

«- ты действительно хочешь этого, дитя моё»?

«- да»!

«- сколько ангелов танцует на острие иглы»?

«- я не спорю с судьбой, даю слово, что вернусь, посмотрите и вы мир моими глазами. Он велик, он разный - убедитесь, что я права»!

Она таинственно улыбается, «открывая очередную дверь», изящно придерживает шлейф. Иден сделала реверанс. Шепчет: - «Ваше Величество», почтительно склонила голову. Это просто сон какой-то. Это королева Маргарита Тюдор.

«-возвращайтесь, леди, я буду ожидать».

И вот мы идём в открытую ею дверь, минуем пролёт, в котором ни звука, ни шороха не раздаётся, ищем рукой выход.

Находим!

И вдруг ступаем уже по улице. По пустующей аллее Летнего Сада, которая ведёт к летнему дворцу Петра I. Будто выходим из её тени. Тишина. Холодный ветер коснулся лица. Я вижу незнакомые постройки, их нет в двадцать первом веке.

- И что же нам дома не сидится! Холодина какая.

- Тихо сестрёнка. Тихо. Сейчас не нужно говорить. Нужно слушать чужие шаги. Нам на выход, ты помнишь в какую сторону? Всё незнакомым, мне кажется.

- В обратную.

Разворачиваемся и спешно идём в сторону центральной аллеи.

- Иден, что мы творим с тобой? Только обжились и вновь приключения ищем. Вернёмся?

- Просто иди. Помни кто мы. Держи спину. Нам нужен извозчик, сейчас раннее утро, мне кажется. Мы иностранки, заблудились. Всё будет хорошо.

- Всё по-другому. Решётка, ворота. Хоть они на месте. Открыто. На выход?

И тут я явно слышу шорох за спиной.

Девушка, она почти бежит по аллее сада. Её плащ и юбки развиваются, заплаканное молодое лицо, тёмные одежды.

- Мадемуазель! Помогите! Мы в очень затруднительном положении.

Она встала как вкопанная.