Не про Любовь! - Нора Ольвич

- Князь, он найдёт как ему проникнуть в дом. Он придёт. Мне страшно за вас, леди Элинор. Он дьявол.

- А вот и нет. Не обломится ему ничего. Сидите рядом и не оставляете меня одну, как приказала вам леди Иден. Что вы видели? Кому вы ещё рассказывали о призраке королевы?

- Никому. Я в кабинете уборку делала, а она прозрачная совсем стояла в зеркале большом. Женщина зрелая в белой комнате, а после исчезла…

«- это намёк, на то, что портал готов принять нас, только совсем нет желания начинать всё сначала, куда он нас направит»?

«- в двадцать первый век? Не так-то легко в нём будет адоптироваться».

Мысли.

Хлопоты по дому.

Разговоры…, которые мы хотели пресечь на корню, а после дали всё же выговориться людям, утверждая, что князь - человек из плоти и крови и, уж конечно, ему далеко до существа из Библии.

А к вечеру у нас объявился визитёр…, к приходу которого мы были вовсе не готовы. Он настаивал на том, чтобы мы его приняли, утверждая, что дело не требует отлагательств.

- Ваша милость, это виконт Элджернон, он и слушать меня не стал, потребовав, чтобы за ним дверь закрыли плотнее.

- Где он, мистер Холмс?

- В гостиной. Он утверждает, что готов лично засвидетельствовать вам своё почтение.

- Вот как?

Действительно виконт мерил гостиную своими шагами, а увидев нас с сестрой, поочерёдно смотрел на наши лица. Мне показалось, что очень долго он это делал. Сравнивая нас, он точно определял степень нашего родства.

«- действительно, в нём есть черты, напоминающие моего супруга из будущего. Манера держаться, похожий взгляд, интонации голоса. Но в то же время, присмотревшись внимательнее, я понимаю, что он совсем другой человек. Это несоответствие вызывает мучительное разочарование и внутреннюю борьбу. Я не могу воспринимать его как друга. Да и друг ли он нам»?

- Я, наверное, не имею права больше молчать, скрывая от вас неминуемое. Леди Иден, леди Элинор - вы должны знать об этом. Родерик Мак-Данбар, ваш кузен, он пропал. Его нет нигде. Ни в Лондоне, ни Эдинбурге. В замке Морпет собралась вся многочисленная родня и друзья. Прибыл барон Мак-Данбар – отец, готовый благословить сына на венчальную службу. Невеста в тревоге. Но… Когда вы его видели в последний раз? Семья не хотела бы огласки. Никто не собирается обращаться в полицию, и тем не менее… Вам необходимо сегодня вместе со мной отправиться в замок.

Аида стояла. Она даже не присела. Не позволяя этим расслабиться всем присутствующим в комнате. Бледная, с потемневшими глазами, она именно сейчас мне казалось, решала нашу судьбу.

«- нам точно нельзя в замок, где куча гостей и прислуги. Никто никого не знает. Масса входов и выходов, коридоров и комнат. Мы будем беззащитны в нём»!

Мне показалось или дама в платье горчичного цвета, кивнув в согласии, начала перебирать вдруг струны старинной лютни.

«- не стоит туда ехать, не повторяйте моих ошибок».

Она склонила голову в плотном чепце и арселе. Тень от её густых ресниц легла веером на нежную кожу. Музыкальные аккорды, льющиеся из-под её пальчиков, были наполнены эмоциями и страстью. Прекрасный ноктюрн звучал в сознании, рассказывая мне о том, как эта женщина боролась всю свою осознанную жизнь. Боролась, зная правду про то, как её брат — король Генрих VIII, меняя жён, хочет получить наследника, как страшится того, что именно её сын станет королём Англии, как плетут козни её придворные.

- Наш отъезд невозможен, виконт Элджернон, мы не покинем с сестрой стены дома, принадлежащего нам на законных основаниях в этой стране. Год не прошёл, как мы покинули Францию, где погибли близкие нам люди. Уважайте наш траур, милорд и наше состояние души. Мы молимся за нашу королеву и малолетних наследников короны, мы не готовы к увеселениям.

Голос Аиды гордо звучал в такт музыке, утверждая, что это совершенно правильное решение.

Глава 29

Глава 29

Его лицо и взгляд менялись не вдруг. Постепенно. Словно маска спадала, обнажая истинные чувства. Я считывала мысли и язык движений его тела. Они чётко проявляли презрение. Лорд надменным надсмотрщиком стоял возле нас с сестрой. Его взгляд стал холодным и отстранённым, и я поняла, что мы с Аидой для него всего лишь дамы полусвета, не заслуживающие уважения и внимания.

На удивление это было неприятно и обидно. В прошлой жизни я привыкла к иному. Человек, буквально двойник виконта Элджернона был всегда уважителен ко мне. Он был мне супругом, заботливым и очень ответственным.

«- и всё же мы независимы и свободны, никакие взгляды и мнения других людей не могут изменить это, пусть говорит, что хочет».

«- сейчас он покажет своё истинное лицо, лови дитя моё».

«- не надо со мной разговаривать в моей собственной голове»!

В ответ я услышала тихий смех, смолкла лютня.

- Мадемуазель Данбарская!

Мне кажется, Аида стала ещё бледнее.

«- уже не леди, просто мадемуазель, как актриса на содержании».

- Мне кажется, вы покрываете своего кузена. Где он?! Эти шотландские родовые отношения! Они несносны и отвратительно варварские, ведь речь идёт о чести настоящей английской леди! Ваш кузен отказывается выполнять взятые им обязательства по отношению к ней!

Аида молчала, и только я одна догадывалась, чего ей это стоило. Она старательно сохраняла достоинство и спокойствие, несмотря на жуткое обращение. Но виконту в этот момент не нужен был наш ответ. Он, видно, желал выговориться и упрямо не хотел замечать того, что ведёт беседу с леди непозволительным тоном. Он продолжал настаивать на своём.

- Ваше пребывание в порту, в тот день! — он вновь повысил голос. — Признайтесь! Куда отбыл ваш кузен? На каком судне? Или он сейчас находится во внутренних комнатах этого дома? Что вы скрываете?

Настойчивость и агрессивность мужчины раздражали и пугали одновременно. Понятно, он хотел однозначно найти Родерика, но его методы были грубы. А, впрочем, он действительно показал своё истинное лицо и отношение к нам.

Аида, сохраняя достоинство, продолжала молчать, чётко обозначая границы дозволенного. Может быть, просто растерявшись, она не понимала, как ей поступать дальше. И всё же её молчание было показателем не слабости, а силы характера, ведь доказывать и объяснять что-либо человеку, который уже составил своё мнение о ситуации, было бесполезно и унизительно.

Это всегда выглядит