Идеальный отец - Alexis Hall

я поспешил с мыслью о том, что он не скажет мне, что я делал все не так. Он выключил конфорку и целеустремленно зашагал в мой кабинет, где Джас сидела со Спадом на коленях и с отвращением строила рожи виртуальной обучающей среде.

– Джас? – сказал Оливер голосом, который, как мне по-прежнему казалось, больше подходил для разговора с домашними животными, даже несмотря на то, что он смог удержаться и не назвать ее Джасмин. – Мне нужно задать тебе несколько вопросов о ноутбуке, который тебе выдали в предыдущей школе.

Джас развернулась в моем кресле с лицом, похожим на невероятно защищающуюся грозовую тучу.

– Что? Я же сказала Люку. Он у них. А не у меня.

– Я уверен, что это...

– Я, блядь, не вру.

– Я не говорил, что ты...

– Смотрите, – она указала на экран, – я делаю свою гребаную домашку, ясно? Вам не обязательно постоянно лезть мне в задницу.

Я не удержался и посмотрел туда, куда она указывала.

– Что, черт возьми, значит «подпишите вид сверху, спереди и сбоку»?

Плечи Джас опустились.

– Я не знаю. По-моему, они проходили это, когда меня здесь не было.

Это не было запланировано, но мое вмешательство создало ровно столько отвлечения, чтобы Оливер смог выговорить целое предложение.

– Джас, они купили ноутбук на деньги из Pupil Premium Plus?

Она свирепо посмотрела на него так, будто хотела, чтобы он медленно умер от чего-то, что вдобавок вызывало бы у него диарею.

– Да.

– Ты уверена?

– Нет. Потому что я тупая девчонка на попечении государства, которая ничего не знает.

Оливер посмотрел на нее с тем же состраданием, с каким он сострадательно смотрел на меня, когда я поливал себя дерьмом. К сожалению, это все равно был неправильный взгляд для неправильной аудитории.

– Джасмин, ты не тупая, и я думаю, что ты знаешь очень многие вещи. А теперь прошу меня извинить, мне нужно пойти отправить несколько электронных писем.

Что оставило нас с Джас вдвоем, с очень смутным пониманием того, что, блядь, вообще происходит – как с Оливером, так и с домашним заданием Джас по геометрии.

– Какой в этом вообще смысл? – возмутилась она, кликая на случайные области экрана и, казалось, оставаясь недовольной результатом.

– Оливер знает, что делает, – сказал я ей, отчасти из защитного инстинкта, а отчасти потому, что он почти всегда знал.

– Да я не о нем. Об этом. – Она указала на цифровую мешанину из кубиков и миллиметровой бумаги. – Когда мне это вообще может пригодиться?

Где-то в недрах школьной программы наверняка скрывался предмет, про который я мог бы честно сказать: да, это мне в жизни пригодилось. Вот только какой именно, я бы сейчас не вспомнил. Зато совершенно точно знал, что это явно не был предмет, изучающий виды сверху, спереди и сбоку каких-то бессмысленных конструкций из кубиков.

– Ну, – попытался я, – может быть, ты... однажды ты захочешь стать инженером?

Она перевела взгляд с меня на кубики, а затем снова на меня.

– Этим занимаются инженеры, да?

– Я имею в виду, не буквально этим. Не совсем буквально этим. Но это, наверное, развивает, не знаю, пространственное мышление?

Честно говоря, трудно было сказать, к кому в тот момент Джас испытывала больше презрения – ко мне или к своему домашнему заданию по математике.

– Пространственное мышление?

– Школа – это важно? – попытался я, желая, чтобы вопросительный знак звучал не так отчетливо.

Со вздохом, способным сокрушить миры, Джас вернулась к своей непостижимой геометрии, а я, убедившись в том, что она находит мое общество менее привлекательным, чем школьные задания, вернулся на кухню, чтобы закончить нарезку.

К тому времени, как Оливер вернулся, я почти покончил с морковью. Сливочное масло в сковороде для пассерования стало желтым и комковатым, и его нужно было растопить заново, но на свете существуют проблемы и похуже комковатого масла, и, судя по выражению лица Оливера, он разбирался как минимум с одной из них.

– И что это сейчас было? – спросил я настолько миролюбиво, насколько сумел. Что, если честно, было не так уж миролюбиво, потому что вопрос «И что это сейчас было?» сам по себе довольно агрессивен.

– Похоже, Беллфилд обворовал нашего приемного ребенка.

– Беллфилд?

– Прежняя школа Джасмин.

Даже после этого я понимал не намного больше.

– Нельзя назвать воровством требование вернуть школьное имущество после ухода из школы.

– Средства по программе Pupil Premium, выделенные на Джасмин, не являются школьным имуществом. Эти деньги закреплены за ней лично. Школа вправе решать, на что их потратить, но все, что приобретается на эти средства, предназначено для нее.

Смысла в этом стало чуть больше, но лишь самую малость.

– Подожди, то есть мы можем просто заставить школу покупать ей вещи?

– Это не так похоже на заголовок Daily Mail, как звучит. Это не значит, что правительство раздает бесплатные деньги на покупку PlayStation для трансгендерных иммигрантов. Но школы получают определенную сумму дискреционного финансирования на душу населения для РНП, – я прервал его своим непонимающим взглядом, – ребят на попечении, и эти деньги должны тратиться непосредственно на конкретных детей. Ключевое слово – должны.

Я перешел к нарезке грибов.

– А стоит ли вообще пытаться его вернуть? В смысле, ей вполне норм за моим компьютером, да и мы, наверное, все равно могли бы купить ей ноутбук.

В мои намерения не входило подкидывать Оливеру этический вопрос для анализа, но, полагаю, с его точки зрения, это был практически приятный бонус.

– Полагаю, – сказал он, – можно было бы возразить, что мы можем позволить себе купить замену, в то время как школа, вероятно, испытывает нехватку IT-оборудования. Но это дело принципа. Технически это кража.

– Технически, – признал я. И произнес я это голосом «ну-технически-да».

– Что в глазах закона на самом деле то же самое, что и фактически.

Это была правда.

– К тому же, и я стараюсь не переоценивать этот фактор, потому что он действительно не должен влиять на мои суждения, но они не только технически украли – они технически обокрали нашу приемную дочь.

Вот в этом и заключалась разница между мной и Оливером. У него могла возникнуть подобная мысль, и он сопроводил бы ее оговоркой: «Но я не должен позволять этому влиять на мою объективность».