Идеальный отец - Alexis Hall

Рада это слышать, – сказала Джуди. – А теперь давайте, заходите внутрь. Как говаривал мой бывший муж, снаружи достаточно холодно, чтобы отморозить сиськи картонной монахине.

Я был так близок к тому, чтобы потребовать ответа, кто, черт возьми, был этот муж и в каком именно контексте он это сказал, но поскольку на улице действительно было достаточно холодно, чтобы отморозить сиськи картонной монахине, я не хотел торчать там дольше, чем было необходимо.

Оказавшись внутри, мы устроились в гостиной, где Джас подчеркнуто поздоровалась с каждым членом семьи, у которого было больше двух ног. Думаю, она, вероятно, задумала это как оскорбление, но если таков был план, она выбрала ужасную стратегию, по крайней мере, в том, что касалось Джуди.

– Прекрасные девочки, не так ли? – спросила она. Это не было вопросом. – Вот эта – Эжени. Она сентиментальная и тупая как пробка, но в глубине души абсолютная прелесть.

Джас прошептала собаке тихое: «Привет, Эжени», но в остальном игнорировала всех присутствующих.

– Ну что ж. – Мама хлопнула в ладоши, внезапно перейдя к делу. – Кто голоден?

– О нет, – попытался я, – мы забыли, что ты готовишь, и только что поужинали.

Оливер одарил меня взглядом «веди-себя-прилично».

– Люсьен дразнится, Одиль. Полагаю, ты снова приготовила свое фирменное карри?

– Ну разумеется. – Мама выглядела злорадно-счастливой. – Я же знаю, как это важно для вас обоих.

– Мы ждали этого всю неделю, – сказал Оливер. Хуже всего было то, что он даже не особо врал. Ну, он врал насчет части «мы». Но у Оливера развилась мазохистская привязанность к маминому фирменному карри. Думаю, оно заставляло его чувствовать себя частью семьи.

И все же я свирепо посмотрел на него.

– Оливер. Мы вместе уже пять лет. Ты можешь перестать притворяться, что тебе нравится мамино фирменное карри. Это дерьмо, и мы все знаем, что это дерьмо.

Джас оторвала взгляд от собак.

– Как так получается, что ему можно так говорить, а мне нельзя?

– Тебе можно так говорить, – напомнил я ей. – Ты мне постоянно говоришь, что я дерьмо.

Губы Оливера сжались в тонкую полоску.

– Или, что равнозначно, вам обоим нельзя так говорить, и мы все должны быть вежливы и благодарны Одиль за то, что она принимает нас сегодня вечером.

– Не волнуйся, Оливер, – сказала ему мама. – Я знаю, что на самом деле он любит мое фирменное карри.

– Я не люблю.

– Тогда почему, – спросила мама с педантичным триумфом, более подходящим кому-то в десять раз младше нее, – ты всегда приезжаешь именно в вечер фирменного карри?

Я краешком сознания понимал, что Джас все это время молчала, но старался не гадать, что это значило.

– Традиция. И глубокая ненависть к себе.

– Что ж, что бы вы там ни думали, я собираюсь продолжать готовить фирменное карри точно так же, как делала это всегда, хотя, если кто-то желает помочь мне на кухне, милости прошу.

Я – пас. Как и Оливер. Ему потребовалась пара лет, но в конце концов он сумел преодолеть свои инстинкты хорошего гостя и оставить маму совершать гастрономические преступления в одиночестве. Что обернулось к лучшему для всех нас.

А вот Джас не спасовала. Что сбило меня с толку до потери пульса. Хотя она довольно много готовила дома, это всегда было только для нее самой и обычно часа в два ночи, после того как она отказывалась ужинать с нами. Так что когда она (а за ней и собаки, нашедшие себе новую любимицу, вот ведь предатели) последовала за мамой на кухню, я не знал, как мне реагировать.

То, что у меня сходило за родительские инстинкты, подсказывало мне, что это был момент из серии «Дай ей пространство», а не из серии «Присматривай за ней». И на этот раз я им доверился. Особенно потому, что на горьком опыте усвоил: моменты «Присматривай за ней» часто превращались в моменты «Загони ее в угол».

– Ну-с, – бодро начала Джуди. – Как вам семейная жизнь?

– Мы не женаты, – уточнил Оливер.

Джуди пренебрежительно отмахнулась.

– Ой, да брось. Жизнь в гражданском партнерстве. Одно и то же.

– В основном все так же, как и всегда, – ответил Оливер, – только теперь, если один из нас умрет, у другого фактически будут права.

– Знакомо, – согласилась Джуди. – Последнее, чего вы хотите, – это чтобы одного из вас нашли обезглавленным на яхте на Азорских островах с девяноста фунтами кокаина и лишенным сана епископом, а другой ни черта не смог бы с этим поделать.

Мы с Оливером обменялись усталыми, понимающими взглядами.

– Вот тут мы должны сказать: «Да, но это вряд ли случится», – попробовал я, – а ты ответишь, что на самом деле это произошло с одним из твоих мужей, так?

– Не говори ерунду. – Джуди выглядела почти оскорбленной.

Все еще пребывая в режиме «в гостях у родственников», Оливер переключился в режим полного раскаяния.

– Прости, Джуди, нам не следовало этого предполагать.

– Мы не были женаты, – продолжила Джуди. – В этом-то и вся соль истории. Это сильно усложнило дело с властями.

– Но как насчет Азорских островов, кокаина, епископа и обезглавливания?.. – подсказал я.

– Дело было в семьдесят четвертом. Мало что помню. Дикое было времечко, если честно.

Я был примерно на семьдесят процентов уверен, что примерно семьдесят процентов историй Джуди выдумывались на ходу, но если мои подсчеты верны, это давало мне четыреста девяносто процентов уверенности в том, что по крайней мере некоторые из них были правдой.

– Ну что ж. – Я пожал плечами в духе «могло быть и хуже». – По крайней мере, мы успешно увернулись от этой пули.

Джуди ностальгически вздохнула.

– Очевидно, что так. Если бы только бедняга Терри смог увернуться.

– Мне казалось, вы сказали, что он был обезглавлен, – произнес Оливер с адвокатским вниманием к деталям. – А не застрелен.

– Ну да, но в конце концов они нашли его голову, и...

Трагически, и под трагически я подразумеваю к счастью, мы так и не узнали, что случилось с головой Терри, потому что нас прервал крик из кухни.

Глава 26

Я сказал – крик. На самом деле их было два. Оба, насколько я мог судить, от раздражения, а не от страха,