Под звездным дождем - Макс Рейн

Глава 29

Железная дверь с лязгом открылась. Соня лежала, свернувшись калачиком, спиной к нему, Кирилл заметил, как она напряглась, а с его приближением буквально вжалась в деревянную койку. Он почувствовал острую боль, глядя на нее одинокую и брошенную. Она не должна была быть тут, но была.

– Сонь, – мягко позвал он, подходя к ней поближе.

Девушка не шелохнулась.

– Сонька, милая моя.

Она закрыла уши ладонями. Он сел возле нее, оторвал ее руки от головы, взял в свои. Девушка не реагировала.

– Поговори со мной, – с отчаянием просил он и, потянув ее к себе, приподнял. На него смотрели ее огромные застывшие глаза.

– Соник, – вырвалось из груди.

Он прижал девушку к себе, вдыхая знакомый аромат ее волос. Она не противилась его объятиям. Безучастная ко всему, она, казалось, даже не чувствовала его прикосновений. Потеряв терпение, он встряхнул ее.

– Сонь, ну ударь меня, ударь, вмажь как следует, а лучше сразу убей…

– Незачем, – отчужденно ответила она, – ты и так мертв.

Кирилла поразила какая-то новая, незнакомая печаль в ее лице. Она выпрямилась, и он отпустил ее.

– Ну что, что мне сделать? – выкрикнул он, нервно расхаживая по отсеку.

Соня не реагировала. Он подошел к ней расстроенный и растерянный, сел рядом и затих. В подвале воцарилась тишина. Только слышались шлепки капель плохо закрытого крана. Кирилл снова взял ее руки в свои и, что-то вспомнив, вдруг зашептал:

– Я подошел к этой девочке с бантом, / Мне уходить не хотелось. / Я пил «Пиво», она – «Фанту», / А планета вертелась… / Я говорил этой девушке тихо, / Чтобы ко мне пригляделась, / Но мне она отвечала так лихо, / Что планета вертелась… / Если б вы знали, какою ценою / Я поплатился за смелость, / Но эта женщина будет со мною, / Чтобы планета вертелась[21]…

Они сидели молча, он держал ее руки, и его ладони обжигали ее.

– Знаешь, Милана здесь, в Мириславе, убили, – тихо сказала она. – Вот он действительно Родине служил.

– Как? – опешил Кирилл. – Он же дальше двух метров не видит. То есть не видел.

– Он не видел, зато его увидели, – грустно вздохнула она.

Кирилл зажег сигарету, глубоко затянулся и надолго задержал дым в легких.

– Павле тоже похоронили, и Хакера. А помнишь, как крепко мы дружили?

– Да, не повезло всем нам, – задумчиво проговорила она.

– Сонь, как ты не побоялась прийти сюда?

– Боялась, – съежилась она, – потом нахрабрилась. Любое испытание – всегда шанс, решила не упускать свой.

– Ты хоть понимаешь, что ты отсюда можешь никогда не уйти, – он заглянул ей в глаза.

– И ты тоже, – прошептала девушка, – я когда об этом думала, мне становилось так плохо и было так жалко тебя, – неожиданно призналась она, – но теперь ты не один.

Сердце Кирилла дрогнуло, и его накрыла сильная волна любви к ней. Как ни крути, а все-таки приятно, когда тебя, воина, героя, жалеют, – по крайней мере, вот так неумело и необидно, как Сонька пожалела его.

– Да, не хотелось бы тут остаться… – тихо согласился он. – Сонь, а что ты своим сказала?

– Мои в отъезде были, я отпросилась на три дня, так что кровь из носу должна вернуться, а не то вам крышка! Ты моего папаню знаешь… – она слабо улыбнулась.

Да, Кирилл успел хорошо узнать Николая Викторовича, непростой мужик. Душа нараспашку, а кулак пудовый, одной рукой перекрестит и ею же в землю вобьет.

– Да уж, заварила ты кашу, – выдохнул он. – Кстати, о каше. Тебе поесть надо, – он вдруг вспомнил, что она еще сегодня не ела.

– Меня всегда удивляет, что другие знают лучше меня, что мне надо. А что у нас есть? – оживилась она.

– Еда, – рассмеялся он.

Он вытащил из ящика пачку печенья, плитку шоколада и заварил чай.

– Вкусно, – сказала она, отхлебывая и жмурясь от наслаждения.

На лице у нее блуждала счастливая улыбка. Кирилл сидел рядом с Сонькой и преданно любовался ее смешливым лицом.

– На войне ты один, а сейчас совсем другой! – подметила она.

– Какой еще другой? – насторожился он.

– Нормальный… Даже смотреть на тебя можно!

Он отложил чай и принял горделивую позу.

– Ну что же, смотри, разрешаю.

Сонька хихикнула.

– Командир разрешил, какая честь! – она кривлялась, как всегда.

– Не холодно тебе? – ласково спросил Кирилл.

Соня покачала головой. Он стянул с себя толстовку и заботливо натянул на девушку. Растаявшей незаметно для себя Соньке начало уже казаться, будто Кирилл вообще ничего не натворил. И все, что случилось ранее, было каким-то одним сплошным недоразумением. Ей так захотелось насладиться этой короткой счастливой минутой, которую удалось выплакать у судьбы, что все остальное стало неважно… Неважно, как сложится их жизнь с Кириллом, какое их ждет будущее. Пусть катится все в тартарары. Все равно как-нибудь да будет: не так – так иначе, ведь всегда как-нибудь да бывает.

Кирилл присел на корточки напротив Сони и обхватил ее колени руками, она чувствовала его волнение.

– Я тосковал по тебе, – тихо сказал он, – очень. Что только я себе не передумал.

Она гладила его по волосам.

– А я ждала, долго, наверное, всегда.

Он поднялся и притянул ее к себе, прижимая к сердцу, она уткнулась лицом ему в грудь и замерла. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, посреди темного затхлого подвала, и не было счастливей пары на целом свете. Только он и она.

– Сонька, я люблю тебя.

Кирилл нежно поцеловал ее. У Сони так сильно забилось сердце, как будто его только что оживили, ей казалось, оно вот-вот вырвется наружу и улетит прямо к небесам. Кирилл поднял ее на руки и стал целовать снова и снова. Он целовал ее так, как никогда раньше. Ей сделалось жарко и казалось, что ее сжигает пламя. Теперь они действительно были вместе и в завораживающем танце летели все быстрее и быстрее к звездам.

Соня уютно расположилась на плече у Кирилла, медное пламя ее волос рассыпалось у него по груди. Он осторожно играл с ее локонами.

– Я такая счастливая! – с чувством сказала она. – Аж стыдно.

Он с удивлением посмотрел на нее.

– Перед кем стыдно?

– Перед целым светом. Люди гибнут, другие в катакомбах с детьми прячутся. А я тут жизни радуюсь… Кир, – осторожно начала она, – если ты действительно меня любишь, отпусти людей…

– Ой, Сонь, только не сейчас, – быстро отмахнулся он от разговора. – Завтра обо