Под звездным дождем - Макс Рейн

В домашнем халате, Вика бросилась в соседний подъезд. Дверь в квартиру была заперта, никто не открывал. «Сонька, где ты? – Вика с силой барабанила в дверь. – Открой, ну открой же».

– Что шумишь? – услышала она раздраженный голос соседки. – Нет Соньки дома, она ни свет ни заря с какими-то военными уехала.

– С какими военными? – оторопела Вика.

– А мне откуда знать? – пожала плечами женщина. – Молодежь, я решила, что подчиненные Николая.

Вику накрыла настоящая паника. Она выскочила из подъезда и побежала домой. «Господи, Соник, куда тебя дернуло? Там же война». Вика испугалась не на шутку. «Надо что-то делать, надо что-то делать». Ее трясло от напряжения, какая-то страшная неистовая тревога поднималась в груди и рвалась наружу. Вика закусила губу. Ее рот задрожал, и из глаз хлынули слезы.

Глава 26

– Внимание! – загремело в рации. – Внимание! – К объекту идут двое, боевики, приготовиться стрелять.

Рация замолчала. Мухинский перестал дышать. Воздух скопился в легких и сильно сдавил грудь. Выдохнуть не получалось, горло стянул спазм.

– Объект уводят, – сообщил тот же голос.

Маячок продолжал двигаться и гореть.

– Объект вышел из зоны контроля.

Маячок медленно продвигался к цели…

Старлей выдохнул, пытка закончилась, внедрение агента началось. Он внимательно смотрел за маячком и следил по карте за точкой, обозначающей его точный маршрут.

* * *

– Обыскали? – замком неторопливо набивал трубку табаком, наслаждаясь его ароматом.

– Да. Ничего нет. С собой только мобила, флешка, книга и мелкая женская дребедень. Расческа, помада что ли, хрен поймет их штучки.

– А что на флешке?

– Не поверишь! Конспекты по литературе. «Тихий Дон». Мы все скопировали.

– Ну-ну, как раз и почитайте! Конспекты… – Коп усмехнулся. – А телефон-то проверили?

– Да. Пустой.

– Ну, крошите и телефон, и флешку, от греха подальше – и за борт.

– Так точно.

– Давайте ее сюда.

Коп закурил и удобно откинулся на спинку стула. «Эх, хорошо, если б еще дома и без войны…»

Через пару минут дверь распахнулась, и на пороге возникла девушка. Белая кофта в цветочек. Синий рюкзак на плече. Коп вздрогнул и застыл. Оживший призрак с фотографии из телефона Кирилла смотрел ему прямо в глаза. Коп чуть было не перекрестился. Он опешил так, что не сразу сообразил, что к чему. Мертвой хваткой он вцепился в край стула, и давил и давил, пока окончательно не пришел в себя. «Интересное кино, – соображал он. – Вот так сюрприз. Кто-то сделал Альфe шах и мат». Коп снова затянулся и оценивающе взглянул на Соньку. Обычная и совсем зеленая, что, спрашивается, в ней Кирилл разглядел? Стоит растерянная и такая невинная, а ведь с чем пришла… вот паскуда.

Повезло, что разведка не подвела. Иначе Альфа бы ни в жизнь не поверил. А интересно, как долго она работала на южан? Что конкретно она для них делала? Его охватило такое чувство отвращения и ненависти, что лишь с огромным трудом удалось взять себя в руки.

Соня, потупившись, молчала, он тоже ничего не говорил. «Пускай сам с ней работает, – решил Коп. – Я здесь даже разбираться бы не стал… убил бы к черту. Может, и надо было ее там снаружи пристрелить, но, как услышал, что баба, любопытство, сволочь, взяло верх».

Максим Копач встал со стула, не говоря ни слова, медленно прошел мимо Соньки и закрыл ее в комнате на ключ. Ничего хорошего он не ждал от южанки, но это было слишком даже для него.

Альфу он застал в хорошем настроении. Командир сидел на койке по-турецки, пил чай с маковой булкой и громко прихлебывал, в отсеке витал легкий запах заваренного лимона.

– Посланник тут, то есть посланница, – отчужденно сообщил Коп.

– Кто? – не понял Альфа. – Она? А почему не убрали? – он удивленно вскинул брови.

– Потому и не убрали, что она… – сухо ответил замком.

– Наша?

– Не наша.

– А говорили, наша. Красивая?

Коп промолчал.

– Что молчишь, не в твоем вкусе что ли?

– Не знаю, не пробовал.

– Ну так за чем дело встало? Иди и пробуй, потом доложишь, а я как раз чай допью, – он весело хихикнул.

– С такими связи не вожу. Отравиться боюсь, – дерзко ответил Коп.

Альфа внимательно посмотрел на друга. Какая муха его сегодня укусила? Он, конечно, понял, что это камень в его огород, но не обиделся.

– Ладно, что у нас по ней есть?

– У нас – ничего…

Альфа начинал закипать.

– Так, хватит, – резко сказал он. – Веди эту мразь сюда, пообщаемся.

Он выпрямил затекшие ноги, положил на стол кружку и стал медленно ходить по комнате.

– Ну, что стоишь? – Альфа посмотрел на Копа с недоумением. Когда их взгляды встретились, Альфа почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.

Глава 27

Соня, помедлив, переступила порог бункера. Она слышала, как за ней сзади захлопнулась дверь. Кирилл сидел на стуле, курил сигарету и в упор смотрел на нее. Она заметила, как он обмер и сильно побледнел. Вместо лица – маска. Неприятное чувство накрыло Соню, когда она встретила его упорный холодный взгляд. Она все-таки надеялась увидеть его другим. Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу.

– Здравствуй, Кирилл, – тихо, но уверенно произнесла она.

Тот молчал и чувствовал себя примерно так, как чувствует себя человек, который получил внезапный удар по голове и не может сразу опомниться. Он не мог оторвать от Соньки глаз, изучая ее новую, с истинным лицом, ему не известным. «Когда же это началось? – думал он. – Когда случилось? Когда она успела стать предателем? А может, как сказал Макс, такой родилась. Какой я идиот, o, Господи».

Он еще раз всмотрелся в лицо незнакомки, которую и знал, и не знал. Она не дрогнула, стойко выдерживая его испепеляющий взгляд. Огромные карие глаза смотрели сквозь него и выражали полную отрешенность от происходящего.

– Зачем пришла? – грубо спросил он, проскочив все формальности допроса.

– Отпусти заложников, – твердо сказала она.

– Заложники-и-и, – скептически протянул он. – Допустим… А мне за это что?

Сонька помялась на месте.

– Меня.

– Тебя? – Альфа вытаращился на нее. – Одну тебя за них всех? А на кой ты мне?

Соня, переминаясь с ноги на ногу, растерянно смотрела на него. Ему вдруг стало смешно. Секретный посланник, крот, Сонька-малолетка. Кто это придумал? Внутри рождался смех, мелко сотрясая грудь, сперва легко, поверхностно, но чем больше до Кирилла доходила суть происходящего, тем сильнее его трясло, и в конце концов он зашелся истерическим хохотом. Кирилл смеялся, раскачиваясь на стуле, и в результате с грохотом