Под звездным дождем - Макс Рейн

строить свое собственное счастье. Она вдруг вспомнила Толстого, написавшего однажды: «Самое высшее проявление эгоизма заключается в самопожертвовании». «Неужели это все говорит мой эгоизм?» – вспыхнуло в голове. Но как вспыхнуло, так и погасло… Невыразительная, не вдохновляющая искра. И Сонька с новой силой стала убеждать себя в необходимости действовать. У каждого в жизни бывает судьбоносный момент, поворот, когда жизнь может пойти совсем другим путем.

Для Сони этот момент настал.

Глава 22

Мухинского разбудил настойчивый звонок телефона. С тихими проклятиями, не открывая глаз, он нащупал мобильник. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось с кем-либо разговаривать, а больше всего – спать.

– Слушаю, – раздраженно сказал он.

– Доброе утро, – услышал старший лейтенант знакомый голос, – это Соня.

Мужчина резко сел. Сон как рукой сняло.

– Да-да, – масляным тоном пропел он.

– Я подумала и согласна.

– Давайте увидимся, – быстро предложил он и взглянул на часы. «Без четверти пять, рановато». – Как на счет в девять на Главной площади?

– Хорошо, – согласилась она и повесила трубку.

Мухинский посмотрел в окно – светало. «Она, наверное, не ложилась», – подумал он и пошел варить кофе.

Они шли по центру города. День стоял солнечный, почки набухли на ветках деревьев. И хотя по утрам еще было прохладно, в воздухе витала весна. Мухинский задавал Соне много вопросов – про детство, про то, чем она жила сейчас. Спрашивал про школу, про учителей и ребят. Они дошли до уютного уединенного кафе, он предложил зайти и выпить по чашечке кофе. Заказав горячий напиток и вкусные, румяные пирожки с вишней, они продолжали говорить. Разговор длился долго. Старлей объяснял, что Соня попадет на окруженную территорию тайком с помощью его людей. Там должна будет состояться ее первая встреча с бойцами «Бури».

– Соня, ты должна держаться стойко и уверенно, требовать встречи с командиром.

Далее он изложил легенду о том, как она проникла в промзону, зачем пришла… что она своя…

– Ну, а дальше уже как пойдет, – признался он. – Пока ты снаружи, ты защищена, те, кто к тебе подойдут, будут под нашим прицелом. Твоя задача – убедить встречающего завести тебя внутрь, иначе все сорвется. В бункере ты уже будешь во власти Кирилла.

Мухинский детально обсуждал с ней каждый ее шаг, подробно рассматривал разные варианты.

– По ту сторону дверей бункера – совсем другой мир, – все время повторял он.

Он еще и еще раз объяснял Соне, что и как она должна говорить и к чему должна быть готова.

– И будь предельно осторожна, – предупреждал он. – Если ты ошибешься, может случиться страшное. Ты понимаешь, о чем я?

Она непринужденно улыбалась. «Не верит», – думал он и продолжал свой навязчивый инструктаж.

– У тебя будет три дня, если на третьи сутки заложники не выйдут, начнется ад. Мы вынуждены будем дать повстанцам координаты расположения «Бури», что это означает, я думаю, ты сама понимаешь. Главное, чтоб в этот момент ты оказалась вместе с заложниками и не высовывалась. Оставайся внизу, пока за тобой, за вами, – исправился он, – не придут. Сегодня в шесть мы проведем контрольную работу. А пока держи, – он протянул ей свою папку. – Здесь вся информация, читай и запоминай. К вечеру должно от зубов отскакивать. И если все пройдет нормально, завтра же отправимся.

– Уже завтра? – опешила Соня, в глазах промелькнула неуверенность. – А мама? Что мне родителям сказать? – запоздало вспомнила она.

– Вечером решим.

– И Вика сегодня с ночевкой придет.

– Нет, вот этого как раз не надо. Ты должна выспаться и отдохнуть.

Видя колебания девушки, Мухинский мягко, но уверенно произнес:

– Соня, у тебя все получится. Я хорошо разбираюсь в людях и знаю, что говорю.

Он одарил ее одной из своих псевдо-искренних улыбок. Соня неуверенно пожала плечами.

Они вышли из кофейни и спустились на набережную, ведущую к Сонькиному дому. Майское солнце еще не вошло в полную силу, оно грело ласково. Легкий освежающий ветерок дул с могучей реки, развевая Сонькины волосы. Шли они молча, неспеша, бесцельно глядели вдаль, и думали каждый о своем. Недалеко от Сонькиного дома стояла церковь. Прихожане толпились возле ворот и ожидали начала службы.

– Зайдем? – неожиданно предложил Мухинский. Сонька удивилась, но виду не подала. Она часто бывала здесь с матерью, но не думала, что церковь посещают агенты спецслужб.

Мухинский толкнул перед Сонькой тяжелую дверь, и они оказались в притворе храма. Девушка, знающая обряды, достала из картонного ящичка косынку, предназначенную для прихожан, и повязала вокруг головы. Константин стоял на кассе и покупал свечки. В церкви пахло ладаном и воском. Сонька обожала этот запах и готова была вдыхать его снова и снова. Когда Мухинский подошел, она взяла у него свечку и направилась к иконе пресвятого Николая Чудотворца. Она приходила к ней перед каждым школьным экзаменом, в печали и радости и просто так. И всегда уходила с умиротворенным сердцем. Сонька встала перед иконой. Тихая и смиренная, она смотрела огромными молящими глазами на чудотворца и быстро шептала. Константин с неподдельным интересом наблюдал за ней. Его удивляли верующие люди. Эту людскую забаву он никогда не разделял. Старлей в Бога не верил с самого детства, как-то не задалось… Он помнил, как бабка таскала его мальчишкой в церковь и заставляла молиться во время службы. Он зло смотрел по сторонам и молил Бога только о том, чтобы служба скорее закончилась. Бабка, видя такое отношение внука к святому, дергала его за рукав или давала подзатыльник.

– Ничего, – приговаривала она. – Бог наставит и пастыря приставит.

Чуда не произошло, видно Богу Мухинский был неугоден.

Сонька поставила свечку, трижды перекрестилась и вышла из храма. Уже возле подъезда она не удержалась и спросила:

– А зачем вы вообще в церковь пошли?

– Как зачем? Чтоб Бог был с нами, – серьезно ответил он.

Она внимательно смотрела на него, раздумывая, сказать или нет, и все-таки произнесла:

– Моя бабушка говорит: «Не ищи Бога в церкви, просто позволь ему войти в твое сердце и поселиться в нем». Попробуйте в следующий раз, – и она смущенно отвернулась.

– Ой, кстати, – заговорил он, – чуть не забыл, я тебе крестик купил, освященный, сказали, – он достал маленький серебристый крестик на плетеном шнурке и положил Соньке на ладонь.

– Надень его и не снимай, он тебя защитит.

– Спасибо, но у меня свой есть, – и она показала висящий на шее крестик.

– Так твой золотой, скорей всего, отберут… Лучше этот надень.

– Ладно, – не стала спорить она.

– Ну что же, до вечера.

– До вечера, – крикнула она, скрываясь за дверью подъезда.