Под звездным дождем - Макс Рейн

следил за ней, и всегда чему-то удивлялся… Вот и сейчас для него стало неожиданностью, что девочки пришли в музей по собственной инициативе. Он думал, что нынешнее поколение в музей не затянешь, а если придут, то только с училкой, так называемый культмассовый поход с классом. Мухинский всматривался в Соню и еще раз прокручивал в мыслях приготовленную речь. «Прокатит – не прокатит? – в который раз спрашивал он себя, изучая девочку. – Ох, как надо, чтоб прокатило!» Он сам занялся Сонькой, чтобы нигде не промахнуться, и теперь изрядно нервничал.

Подруги тем временем вышли в фойе и зашли в кофейню при музее. Заказав две чашки кофе и пиццу, они с аппетитом принялись ее поглощать, запивая ароматным напитком.

– Ой, мне лучше не обжираться, – вздыхала Вика, – вчера выясняла, в какие вещи я еще влезаю после зимы.

– И что? – с улыбкой спросила Сонька.

– Жесть, влезла только в туфли.

Сонька захохотала.

– Не сочиняй.

– Клянусь! Слушай Сонь, я, кажется, опять с Аликом начала встречаться.

Она загадочно посмотрела на Соньку.

– Кажется? А Эндрю твой как? – уставилась на нее Соня, – Вы же только вчера в кино ходили?

– Ой, и не спрашивай, – отмахнулась Вика. – Так всегда, находишь свою половину, а тут как на зло другие более крупные половины объявляются.

Сонька невольно хихикнула.

– Я вот подумала, зачем мне журавль в небе, когда у меня синица в руках? Все эти айтишники, физики – оторванные от жизни люди, – она вздохнула. – Короче, я перестрадала этой чепухой. А Алик, он меня любит, курсы нашел для меня в Греции. Хочет, чтоб я там училась. С родителями, сказал, поговорит. Серьезно это у него, и он все по-человечески сделать хочет. А это тоже талант!

– А ты, ты-то его любишь?

Вика задумалась.

– После Милана я решила вообще никого не любить. Но Алик, он другой, свой в доску. Это, наверное, тоже любовь. Короче, буду разбираться.

– Тяжелая у тебя жизнь, подруга, – грустно улыбнулась Сонька.

Они еще долго сидели, обсуждая горести жизни и громко смеясь. «С Викой всегда так, – мысленно отметила Сонька. – Придешь поплакать, ржешь до утра». Уже прощаясь, она вдруг вспомнила:

– Слушай, Вик, приходи ко мне завтра с ночевкой, родичи на воды вчера свалили, неделю одна буду.

– Круто, – обрадовалась Вика, – конечно, приду.

Когда Соня уже подходила к подъезду своего дома, ее окликнули. Она повернулась и увидела невысокого мужчину лет 30, приближающегося к ней. Широкоплечий, по-военному подтянутый, с яркими пронзительными глазами, он приветливо улыбнулся и представился:

– Капитан Томчик.

Он вытащил удостоверение и сунул ей в руку свою визитку.

– Это что? – пробормотала она.

– Мне необходимо с вами поговорить, – серьезно сказал он.

«Как в кино», – подумала Соня.

Глава 19

У несчастья свой особый запах. Что-то вроде кислого, едкого запаха пота. Как лошади чувствуют запах страха, так Альфа ощущал приближение беды. Было то тошнотворное состояние, когда опасность еще ни в чем не выражалась, но уже прочно обложила грудь, хотелось действовать или бежать куда подальше. Только было непонятно, в какую сторону, чтобы не столкнуться с ней лицом к лицу.

Альфа нервно ходил по своему отсеку, анализируя ситуацию. «Что мы имеем?» – рассуждал он. Первое – враг. Враг действовал как обычно, ничего не настораживало. Центр. С Центром он вчера говорил, обещали помочь. Гражданские, тоже без изменений. Продовольствие? Его количество он лично проверил. Все, казалось, предусмотрел. Даже макароны к обеду у Ромео выпросил… Вспомнив Ромео, он невольно улыбнулся. «Вы, значит, геройствовать, а я макароны варить, – с обидой бурчал тот, поднимая на Кирилла свои большие светлые глаза. – Да как же так?» Но, увидев суровое лицо командира, сразу же скрылся на кухне.

Тут все шло по плану, но что-то было еще… Альфа сделал затяжку, выпустил дым. Крепко зажмурился, снова напрягся, соображал. Нет, все казалось тихо, слишком тихо. Оставалось ждать.

Пару дней назад во время бомбежки завалило туннель, позволявший «Буре» выходить из бункера к берегу реки. Это был жизненно важный проход и один из последних, еще не обнаруженных врагом, оставляющий связь с внешним миром. Через него раненые бойцы малыми группами покидали окружение, а оставшиеся в бункере получали помощь извне.

С восходом солнца Альфа с группой бойцов, вооружившись подручным инструментом, стали разгребать завалы. Работали быстро и молча, до заката надо было расчистить путь. Ночью «Буря» ожидала медикаменты и канистры с соляркой для боевой техники. Саперы минировали прилегающую к туннелю зону, чтобы не подпустить близко противника. Группа прикрытия зорко стерегла периметр. Где-то в промзоне рвались снаряды, грохотали пушки. Трещали крупнокалиберные пулеметы БМП. Бойцы трудились в поте лица. Уставшие, голодные, готовые в любую секунду бросить кувалды и принять бой.

– Я Воин–12, прием, – зашуршало в рации.

– Первый на связи.

– Солнце на горизонте.

– Принял.

– Срочно отходим, – скомандовал Альфа.

Солдаты быстро собрались и двинулись к опорному пункту. За спинами что-то загрохотало. В воздухе поднялся оглушительный рев, от которого задрожала земля. Громадное зарево заполыхало над промзоной – горел целый квартал. У Альфы неприятно защемило сердце, по спине вниз пробежал холодок, и его снова накрыло чувство подступающей беды.

У входа в бункер они под густым серым покровом бетонной пыли смутно различили фигуру Копа. Тот сидел на корточках и смотрел перед собой невидящим взглядом. Альфа пулей влетел внутрь и увидел, что левое крыло бункера полностью разрушено.

– Кто-нибудь вышел? – хриплым голосом спросил он оказавшегося рядом бойца.

Тот отрицательно покачал головой. Глаза Альфы сузились, в лице не было ни кровинки. Второй взвод был одномоментно погребен под завалами. Бойцы из других отсеков выносили раненых. Альфа заметался по бункеру, тщательно обследуя углы, залезая в самые недоступные места, чтобы никого не пропустить ни одного. Убедившись, что никого не оставили, он с трудом поднялся с пола и привалился к стене. Теперь усталость догнала его и крепко скрутила мышцы. По лбу градом тек пот, руки мелко дрожали. Он закрыл глаза, стараясь расслабиться, и глубоко задышал.

В воздухе тянуло слабым запахом макарон. В голове щелкнуло: «Ромео». Пошатываясь и держась за стену, Кирилл побрел вглубь бункера, к кухне. Подходя ближе, он разом оценил обстановку вокруг. Проход свободен, стены не обвалены, вражеский снаряд не добрался туда. «Хоть так», – мрачно обрадовался он.

Альфа подошел вплотную к двери и дернул ручку, открывая ее. Густые клубы пыли мгновенно залепили глаза, в ушах раздался глухой стук упавшего предмета. Он отскочил назад, быстро протерев глаза, и уперся взглядом в образовавшуюся плотную стену из обломков. Стену, что так легко разделила жизнь на «быть» и «не быть». Под ногами