Под звездным дождем - Макс Рейн

Лис сразу узнал брата в дыме огня и клубах пыли, он за долю секунды вычислил его, лежащего без сознания. Вычислил и Коп, который оказался рядом, потому что Лис не выстрелил.

Михаила легонько контузило, но он уже оклемался и перестал стонать. Смотрит в пол, глаза от Лиса прячет. Вот так встреча, вот так поворот судьбы! Кто бы рассказал ему, он бы не поверил… Брата малого встретил на поле боя. А ведь когда-то он ему почти что за отца был. Как это было давно, но будто вчера. Вот и сейчас, повзрослевший и истрепанный войной, Миха сидел напротив, и, как в детстве, сопел, бесстрашно ожидая нахлобучки от старшего брата.

– Дай закурить, – попросил Миха.

– И давно ты куришь, малой?

– Давно. С начала войны.

– Война только началась.

– Я с той еще. Нашей семейной.

– Ах ты ж, пес мелкий! Ты ж школьником тогда еще был. И закурил?

– Жизнь вынудила.

– А мамка что?

– Что мамка, тоже закурила.

– Да ну? – недоверчиво посмотрел на него Лис и, встретившись с лукавыми глазами брата, вздохнул. – Нашел время шутить…

– Как там она? – неожиданно для себя спросил Лис.

– Тебя ждет, – ответил брат и тоже вздохнул.

Медленно открылась дверь подвала, внутрь зашел Альфа. Лис подскочил и сделал шаг ему навстречу, Кирилл остановил его жестом руки. Лис снова сел, в его огромных глазах, устремленных на командира, тот прочел такую страстную мольбу и надежду, что ему стало не по себе.

– Ну и что тут у нас, брат против брата? – проговорил он, рассматривая Миху.

– Нет, тут или мы, или вы… – тихо ответил Михаил.

– Да ну? И что ж мы теперь будем делать?

– За содеянное придется отвечать.

«Хорохорится. Ну-ну, давай», – думал Кирилл.

– Ты что же это? За оторванцев стоишь или смерть выпрашиваешь?

– А че ее выпрашивать, никто еще из жизни не выбрался живым.

«Остряк» – по бледному лицу Кирилла скользнула усмешка.

– Чем они тебе так дороги? – он пристально смотрел на Миху.

– Страну мою они защищают.

– Страну? – переспросил Кирилл. Этот пленный начинал его раздражать. – А где твоя страна, малец? Артанская республика что ли? – Альфа грубо и громко рассмеялся. – Не знаю я такой. Нет ее на карте.

– На вашей карте.

– Слышь, щенок, – медленно произнес Альфа, чувствуя, что закипает, – хватит тут выкобениваться. Некогда мне лясы с тобой точить и уму-разуму тебя учить. Будешь за нас воевать, будешь жить. Родина у тебя с этой минуты одна – Ратья. А не хочешь – умрешь. Выбора другого у тебя нет. Как ты сам сказал, тут или мы, или вы. Оглянись вокруг – здесь только мы.

Альфа уже хотел выйти, когда Михаил поднялся и встал перед ним в полный рост. Голова предательски закружилась, но он смог удержаться. Он смотрел на Альфу дерзким взглядом, с откровенной брезгливостью – взглядом, который не оставлял пути назад.

– Сыскался решатель судеб, мне по хрену на тебя и на всех вас. Убить хочешь – убивай, нашел чем на войне запугивать. Сам сдохнешь раньше, чем думаешь. Оглянись вокруг, упырь, вы в яме сидите вонючей, в ней мы вас и порешим.

Альфу передернуло. Он поразился, сколько холодной ярости и бесстрашия прозвучало в голосе пленного. Безысходность тяжелой тушей навалилась на Кирилла, туго обвила шею и безжалостно начала душить. Следом пришел гнев, с силой хлестнув по лицу и на мгновенье вовсе лишив дыхания.

– Мразь! – едва выдохнул Альфа. – Тварь безродная!

Кирилл ощутил, как нечто страшное и уродливое овладевает им. Это нечто сжало его руку в кулак и изо всех сил ударило Миху в челюсть. Лицо пленного перекосилось, ноги подломились, и он упал. Альфа принялся месить его ногами. Он бил отчаянно, не разбирая куда. Бил от бессильной злобы на тупого врага. От тоски, от осознания, что он всего лишь винтик в управляемой кем-то машине. От унизительного срыва нервов.

Тело пленного перестало двигаться, нога была неестественно заломлена. Альфа вытер пот, руки мелко дрожали, он отпрянул от распростертого на полу трупа, не веря в то, что сделал. И тут он заметил Лиса, сидящего здесь же на корточках. Тот судорожно закрывал обеими руками прижатую к коленям голову, будто спасал от летящих смертельных ударов. Тело его сотрясалось от боли, он беззвучно рыдал.

Альфа вышел. «Что это было? – растерянно думал он. – Что со мной?» Внутри было мерзопакостно и пусто. Он дошел до своего бункера, упал на кровать и закрыл глаза. Перед ним снова возник образ пленного. Предстала картина происшедшего: потухший, разбитый и раненый, он в долю секунды видоизменился, превратился в уверенного смельчака, готового порвать своего врага и достойно принять смерть. Он смотрел на Кирилла горящими и бесстрашными глазами Лиса. А рядом Кирилл видел и самого Лиса, скорчившегося и раздавленного горем старшего брата… Кириллу стало плохо, он сел на кровать и его стошнило.

Ночью к нему постучал Коп. Кирилл моментально вынырнул из сна.

– Что случилось?

– Лис, – хриплым тоном сказал замком. – Его нашли наверху с простреленной башкой.

– Твою мать, – голос Кирилла сорвался, губы задрожали, холодный пот выступил на лбу.

Лис решил оторваться. Он всегда был честным.

Глава 18

– Какие необычные полотна! – воскликнула Вика. – Я ничего подобного раньше не видела.

– Ага, – согласилась Соня, улыбаясь.

Они бродили по областному музею, где проходила экспозиция картин «Славянский портрет из частной коллекции местного коллекционера Александра Брига». Девочки с живым интересом рассматривали картины живописной и графической работы, отражающие вкусовые и стилевые пристрастия эпохи от «сталинского ампира» и «сурового стиля» до разновидностей постмодернизма.

Вика разглядывала холсты с важным видом эксперта-искусствоведа, выражаясь по-пушкински, «с ученным видом знатока». Она одобрительно кивала, показывая, что они заслуживают ее внимания.

Соня смотрела на работы художников, затаив дыхание, она с детства обожала бывать в музеях и могла часами изучать картины. А вот Кирилл музеи не любил, зачем-то вспомнила она. Однажды Соня затащила его в Музей искусств. Он сначала отнекивался, но потом зашел. Возле скульптуры с названием «Победитель» Кирилл остановился. Он внимательно разглядывал фигуру воина, у которого отсутствовала нога, рука и часть черепа.

– Если это Победитель, – серьезно заметил он, – интересно, что осталось от побежденного?

При воспоминании о Кирилле Соньку опять затопила тоска. Не хотелось думать, вспоминать, реагировать.

На выставке царила необыкновенно оживленная атмосфера, посетители с любопытством разглядывали представленные работы, фотографировали и обсуждали. Мухинский стоял возле окна и внимательно смотрел на Соньку. Уже второй месяц он