Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

А потом я проснулась — солнце все также светило в щель между портьерами. Я чувствовала себя идеально выспавшейся. Кожа на спине была стянута. Кажется, эшафот, кнут и плети — это что-то из прошлого, причем далекого и чужого. Мне захотелось встать и начать действовать — внутри полыхала жажда воли, жизни и движения.

— Ивушка?

Я повернула голову, увидев, как Таша спускает с кресла ноги — она спала в нем свернувшись, как кошка.

— Ты хочешь воды?

— Предпочла бы что-то покрепче…

Она удивленно застыла, потупилась и пробормотала:

— Сейчас принесу.

— Я шучу, краса моя, — осторожно спустив ноги на пол, я заметила, что ступни у меня красные и неприятно шершавые. — Мне бы помыться, а потом я бы встретилась с господином Корнуэллом. Как он?

— Хорошо.

— Кувыркается с женщинами и исполняет сальто с седла? Я серьезно, Таша. Как он себя чувствует?

— С ним эта его… ну.

Кивнула.

— Ну раз там «эта», то буду надеяться, что любовь животворящая быстро поставит его на ноги.

Я поднялась, медленно пошла в ванную.

Таша полила мне на руки из кувшина, и я умыла лицо и шею.

— Я позову доктора, — произнесла она. — Он сказал, что нужно перевязать.

Да-да…

Я постаралась привести себя в порядок — насколько это было возможно. А после того, как явившийся доктор, вновь намазал мне чем-то спину и замотал рану, я сказала:

— Мне нужно увидеть господина Корнуэлла. Он может меня принять?

— У него жар, но он в сознании и держится хорошо. Но я бы не советовал…

— Значит — может.

Так я и поступила.

Таша, конечно, смутилась, потому что я оделась небрежно — приказала принести мне мужнину хлопковую рубашку, которая не должна была сильно прикасаться к спине. С Ташиной помощью одела одну из нижних ее юбок я. Волосы попросила собрать повыше.

И вот такой прекрасной я дошла до покоев хозяина и вместе с доктором заявилась к нему.

Одна портьера была распахнута — стоял запах трав, меда и золы. Комната была большой — даже не совсем спальня, скорее внутреннее рабоче-спальное пространство. Но кровать была внушительной, роскошной и высокой.

Кристиан лежал на животе, под грудью была подложена подушка, чтобы создать небольшой уклон. А перед ним на полу сидела хрупкая, нежная девушка в красивом, но вполне простом платье. Она коротко обернулась и, увидев меня, испугалась — даже слезы в глазах высохли.

На пороге я остановилась лишь на секунду, а затем смело прошагала к постели.

— Привет, — это я сказала незнакомке, а потом обошла кровать и взглянула на спину мужа.

Содрогнулась.

Он был в сознании, его лоб блестел от пота, его лихорадило. Но он не сказал ни слова, поэтому я бросила:

— Кристиан, это всего лишь пара царапин.

— Рад, что ты пришла их оценить.

В его голосе не было злости или обиды. Напротив — нечто сладкое, пробирающее до мурашек.

— Оценить? Ну ок. На все сто по десятибалльной шкале, — ответила я.

Оставив его, подошла к столу, на котором стояли всякие баночки и мази. На секунду прикрыла веки, пытаясь унять сердцебиение — на самом деле, раны были ужасные.

— Доктор, что это за средства? — спросила я. — Расскажите, как и чем вы лечите моего мужа.

Кажется, произнесенная фраза, а особенно слова: «моего мужа» вынудили девушку на полу вздрогнуть.

Я не обратила на это внимание. Сейчас меня заботило, не навредит ли Кристиану это лечение. Знаю я эту их медицину! Еще пиявок притащат или каленным железом начнут жечь.

Правда, доктор попался толковый. Единственное, что я потребовала, делать перевязки чаще и давать господину Корнуэллу питье. И больше никакой золы…

А потом я вернулась к мужу, бесцеремонно уселась совсем близко к нему, отчего его любовница посторонилась. Я коснулась его руки, нежно погладила грубые пальцы и сказала со всей искренностью, на которую была способна:

— Спасибо тебе.

Его темный взгляд в этот момент старался проникнуть в меня, прочесть, ухватиться за мою суть и вкусить ее.

— На тебе моя рубашка, Ив, — констатировал он, словно мои благодарности его мало заботили.

— Хочешь, дам тебе взамен мою? — пошутила я.

Уголок его губ дрогнул.

А взгляд по-прежнему жаждал, ловил, искал… Так горячо, что заболело в груди.

— Я всего-то оставил тебя одну на несколько месяцев, Ив.

— Непозволительно долго. Я заскучала.

Он замолчал.

Его челюсти напряглись, кадык дрогнул.

Грубые пальцы шевельнулись, указательный погладил мое запястье. И в груди у меня все заколыхалось — этот мужчина почти заставил меня заплакать, и я отвернулась.

— У меня странное предчувствие, Корнуэлл.

— Неужели?

— Кажется, ты здорово насолил императору.

Я знала, что Кристиан смотрит на меня — безотрывно. И мне хотелось прижаться к его сухим губам, шептать в них, касаясь ладонями его лица.

Я на секунду представила… а дальше… Наткнулась на внимательный, оскорбленный и пылающий взгляд девушки, что сидела чуть поодаль.

— Я его не украду, не волнуйся, — сказала ей без тени гнева. — Мне нужно сообщить ему одну тайну, за которую нам обоим отрубят голову. Тебе не стоит ее знать.

Кажется, она сотни раз представляла меня. Возможно, она пыталась разузнать, что я собой представляю, как выгляжу… лучше я или хуже, чем она. И теперь ее мир разбился вдребезги. Она поднялась, бросила взгляд на Кристиана, но осознав, что он не остановит ее, ушла, тихо прикрыв за собой дверь.

— Вы тоже пожалуйста, — сказала я и доктору.

Какое-то время я