Общество психов - Кэролайн Пекхам

Я инстинктивно обхватила его ногами так, что мои пятки уперлись в его задницу, пытаясь подстроиться под его ритм, но мои бедра сразу же сбились с такта, двигаясь вразнобой с ним.

— Следуй моему примеру, ради всего Святого, — прошипел Найл, и я кивнула, а он схватил меня за бедро одной рукой и начал двигать, пока я не уловила ритм, подхватила его и заставила его тихо застонать, когда начала делать все правильно. Было все еще немного больно, но теперь я больше наслаждалась процессом.

Наконец, мы вошли в единый ритм, и его пальцы крепче вцепились в мои волосы, когда он ускорил темп, а пирсинг в его члене скользил по моим внутренним стенкам так, что я застонала от удовольствия под ним.

Я вцепилась в его покрытые татуировками плечи, пока его мускулистое тело доминировало над моим, и провела языком по засохшей крови на его щеке, вкушая смерть моего врага.

Найл повернул голову, прикусил мою нижнюю губу, а затем заговорил мне в губы.

— Я — гибель для всех, кто когда-либо переходил тебе дорогу, любовь моя. Направь меня на любого, кого ты хочешь увидеть мертвым от моей руки, и я не буду задавать вопросов. Ответ — да. Всегда, блядь, да.

Он замедлил движения бедрами, вместо этого начав вращать ими, и я ахнула, когда его член потерся о чувствительное местечко внутри меня, отчего мой клитор затрепетал от удовольствия. Все еще было немного больно, но, черт возьми, было и приятно. То, что Матео дарил мне языком и пальцами, Найл умел дарить иначе. Пока он продолжал трахать меня таким образом, я обнаружила, что содрогаюсь и постанываю, впиваясь ногтями в его шею, а он наблюдал за мной, уперев предплечья по бокам от моей головы и снизив темп до мучительно-восхительного ритма.

— Посмотри на меня, Паучок. Посмотри на мужчину, который уничтожит ради тебя целую армию, — потребовал он, и еще одна волна удовольствия прокатилась по моей киске.

Я снова теряла рассудок, становилась безумной, еще больше сломленной этим исчадьем ада, который овладел моей плотью.

Он приподнялся надо мной, и его бицепс напрягся, когда он взялся одной рукой за изголовье кровати, а я провела языком линию по татуировкам на его груди, когда он начал трахать меня глубже и быстрее. Его лобковая кость терлась о мой клитор в этой новой позе, и я прижалась к нему, обхватив его ногами и двигая своими бедрами в такт его движениям.

Секс с ним был сладкой мукой. И между болью и удовольствием я обрела блаженство: моя голова откинулась назад, и стоны усилились, пока его тело доводило мое до разрушения. В голове кружились вихри, целый мир леденцов и шоколадных фонтанов ожил у меня перед глазами. Там был и Мрачный Жнец, он брел по дорожке вымощенной мятными конфетами, ухаживая за цветами, которые распускались лепестками из сахара и вишен. Скелеты свисали с дерева из маршмеллоу, а их ножки вытанцовывали вечную джигу, в то время как белка подглядывала за мной с ветвей, усыпанных Coco pops. Нет! Убирайся отсюда, ты, подглядывающая засран…

— Адское Пламя! — Закричала я, проваливаясь в бездну удовольствия, такую глубокую, что была уверена, что никогда из нее не выберусь. Он не прекращал трахать меня, то замедляясь, то ускоряясь, вытягивая из меня оргазм за оргазмом и целуя так жадно, будто хотел вкусить мое наслаждение.

Я дрожала всем телом, когда он отпустил спинку кровати и провел большим пальцем по моим губам с низким смешком, наслаждаясь мной, этим моментом, всем. Я полностью принадлежала ему, связанная и навеки отмеченная этим совершенным грехом.

Улыбка растянула его губы в той маниакальной манере, которую я любила, и он уставился на меня потемневшими глазами, а его член внутри меня был таким твердым, что это было все, о чем я могла думать.

— Теперь моя очередь.

Бруклин застонала, когда я снова толкнулся бедрами, и от ощущения ее идеально тугого тела, сжимающего мое, голова шла кругом, это безумие взяло меня в заложники и отказывалось отпускать.

Я не понимал, как дошел до этой точки, но знал точно: пути назад нет. Я был безжалостным созданием, рожденным от худших людей и сотворенным на фундаменте греха, но она нашла способ ворваться в мою жизнь и разметать все, что я знал, оставив меня в отчаянии пытаться собрать все по кусочкам.

Она была одержимостью, непохожей ни на что, что я когда-либо знал. Единственным человеком, которому я когда-либо позволял по-настоящему увидеть каждую частичку себя, и я тоже хотел увидеть каждую частичку ее.

Теперь для меня все было кончено. Это были мы, и я принадлежал ей, независимо от того, в каком качестве она хотела видеть меня рядом с собой.

Ее ногти впились в мою кожу, от ее горячего дыхания у меня по коже побежали мурашки, а ее ярко-голубые глаза выпивали меня до дна.

— Я так часто представляла это, — выдохнула она. — Трогала себя, пытаясь представить, каково это будет.

Мои губы растянулись в порочной усмешке от ее слов, и я переместил их вниз к ее шее, облизывая и покусывая ее плоть, пока входил и выходил из нее, прислушиваясь к каждому ее стону и вздоху, которые у нее вырывались, учась играть с ее телом своим и наслаждаясь тем, какой чертовски отзывчивой она была.

— Я оправдываю твои фантазии? — Спросил я ее, проводя рукой по ее боку и отыскивая сосок, чтобы потянуть за него и почувствовать как восхитительное сокращается ее киска вокруг моего члена, когда она выгнула спину и громко застонала.

— Я думала, ты будешь грубее, — выдохнула она, и эти слова прозвучали практически как вызов, хотя она, казалось, не жаловалась.

Я улыбнулся, уткнувшись в ее кожу, прежде чем повернуть голову и вонзить зубы в ее шею, одновременно двинув бедрами вперед в карающем толчке, который заставил ее вскрикнуть от удовольствия и еще глубже вонзить ногти в мои плечи.

Я отдался этому чувству, снова и снова вгоняя в нее член, чувствуя, как мой пирсинг скользит внутри нее, заставляя мой член пульсировать от потребности в освобождении, в то время как я боролся с желанием уступить ему.

Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Я не хотел, чтобы эта легкость в моей груди снова ушла. И я был чертовски уверен, что не хотел