Общество психов - Кэролайн Пекхам

— Это всего лишь обезболивающие таблетки, любовь моя, — пообещал я. — Я не хочу, чтобы ты испытывала боль из-за меня.

Она смотрела на меня несколько долгих мгновений, а затем открыла рот, чтобы принять таблетки, и доверия, выраженного в этом простом действии было достаточно, чтобы мое бешено колотящееся сердце пропустило удар, потому что она отбросила свой страх перед врачами и лекарствами, решив поверить мне.

Я не был достоин ее доверия. Даже близко не был. Но я, черт возьми, собирался сделать все, что в моих силах, чтобы исправить этот гребаный бардак, который заварил.

В тот момент, когда она проглотила таблетки, я отпустил ее, помог ей встать на колени и аккуратно вытер ее кровь и мою сперму с ее бедер полотенцем. Мою кожу покалывало от легкой гримасы боли, пробежавшей по ее лицу, пока я ухаживал за ней, но она не попыталась остановить меня.

— Ты злишься, — сказала она, и это был не вопрос, а констатация факта.

— Чертовски взбешен, — согласился я, не зная, заметила ли она, как я изо всех сил старался сдержать свою ярость, но она не стала давить на меня, позволив мне закончить мыть ее в тишине, прежде чем я поднял ее с кровати.

Ее глаза встретились с моими, когда я поднял ее платье с пола и помог ей снова надеть его, а от прикосновения моих пальцев по ее спине побежали мурашки, когда я застегивал на ней молнию, и у меня вырвался резкий вздох, когда мой чертов член пришел в возбуждение от этого.

Я быстро отпустил ее, повернулся к кровати, снял с нее простыни, и скомкал их в руках вместе с полотенцем, а затем огляделся в поисках каких-либо других улик. Меня не было ни в каких базах данных, и мой отец заставил меня сжечь отпечатки пальцев, когда мне было четырнадцать, так что мне никогда особо не приходилось беспокоиться на этот счет. Бруклин же, с другой стороны, уже была главной подозреваемой в этом преступлении, и ей требовалось гораздо больше подготовки, чтобы не оставлять следов на месте преступления.

Я подобрал нож, который она бросила в меня, в углу комнаты, затем взял телефон и сделал несколько снимков тела Седрика Роулингса на случай, если позже она захочет совершить небольшое путешествие по дороге воспоминаний.

А затем прижал телефон к уху, делая звонок.

— Что? — раздраженно спросил Ронан, отвечая мне, и я сжал губы, понимая, что прошу об одолжении члена своей гребаной семейки, но в отчаянные времена все средства хороши.

— Мне нужен самолет, — сказал я тихим голосом, давая понять своим тоном, что это не переговоры.

— Когда?

— Сейчас, долбоеб, — прорычал я. — Я буду на взлетной полосе меньше чем через час, и лучше, чтобы он был заправлен и готов к вылету, когда я приеду.

— Или что? — с издевкой спросил он.

— Или я приду к тебе домой, отрежу тебе ноги и заставлю смотреть, как я поджариваю их на том шикарном новом барбекю, которым ты все время хвастаешься, ты не шеф-повар, мудак, всем похуй на твой новый гриль.

Ронан помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.

— Будет готов. А зачем вообще он тебе понадобился? Для работы?

— Не лезь не в свое дело, — резко ответил я, бросив трубку, и повернулся, увидев, что Бруклин, выдвигает ящики в углу комнаты.

— Я не могу его найти, — пожаловалась она.

— Что найти? — Спросил я, желая дать ей все, что угодно, даже если это был просто мой идиотский гребаный способ попытаться компенсировать то, что я только что так слепо отнял у нее.

— Его маленький молоточек. Я подумала, что он очень пригодится для собраний «Клуба смерти».

— Мы не клуб, — пробормотал я, усмехнувшись, вспомнив тех двух ублюдков, которые сейчас наслаждались эффектом паралитика, которым я их накачал у себя дома.

— Ладно. Тогда «Общество Психопатов», — сказала она, как будто соглашалась со мной, но это было абсолютно, блядь, не так. Но у меня не было ни времени, ни сил, чтобы разбираться с этой херней, не потеряв полностью контроль над собой и не устроив кровавую бойню, которая попадет в заголовки новостей.

— Нам нужно уходить, — рявкнул я, звуча гораздо резче, чем хотел, но на самом деле злясь только на себя. Я должен был все исправить. Должен был, блядь, исправить, и был только один способ, который мог хотя бы приблизить меня к этому, но даже тогда я был почти уверен, что этого будет недостаточно. Крики Авы звучали у меня в голове, и желание пересмотреть это гребаное видео и напомнить себе все причины, по которым я должен держаться от нее подальше, грызло меня изнутри.

Но для этого было уже слишком поздно. Чертовски поздно.

— Я достану тебе молоток в другой раз, — добавил я, видя разочарование на ее лице, и борясь с худшими сторонами своей натуры, стараясь не дать гневу обрушиться на нее ядовитыми колкостями. — Давай. Нам нужно идти.

Я протянул ей руку, и она прикусила нижнюю губу, прежде чем пересечь разделяющее нас пространство и взять ее. Мои пальцы обхватили ее руку, и напряжение в моей груди немного ослабло.

Я был почти уверен, что не смогу исправить ситуацию, но я, черт возьми, собирался сделать все, что в моих силах, чтобы попытаться.

Мы вышли из комнаты, забрав с собой свернутые улики и оставив труп, чтобы позже на него наткнулась какая-нибудь несчастная Сандра. Я повел нас через весь дом, направляясь к кухне и стараясь не попадаться на глаза пьяным гостям, которые спотыкались, кричали и веселились, не имея ни малейшего представления о том, что хозяин этого дома в данный момент остывал на полу наверху.

После того, как я забрал из сауны рюкзак со своими инструментами и нашими купальными костюмами, мне не потребовалось много времени, чтобы найти блок предохранителей, и простым щелчком выключателя я отключил питание, погрузив нас в темноту, выключив музыку и убедившись, что камеры видеонаблюдения не смогут нас засечь, а затем мы вышли прямо через парадную дверь в ночь, и я повел мою маленькую психопатку обратно к моей машине.

Я ничего не говорил ей, пока вел машину к частному аэродрому, который моя семья использовала для стоянки своего самолета, и она тоже молчала, потому что новая правда между нами была приторной и удушающей.

Я действительно был худшим представителем человечества, и похоже, собирался потащить ее за собой на дно, как бы сильно я ни пытался помешать этому случиться.