Заноза с топором - Дафни Эллиот

— И правильно делаешь, — прошептал я, целуя её шею и нежно лаская её клитор. — Потому что я уже планирую следующего.

Она положила ладонь мне на грудь.

— Следующего?

— О да. Я собираюсь подарить тебе столько детей, сколько смогу. Или хотя бы буду пытаться снова и снова.

Она запрокинула голову и рассмеялась.

— В попытках точно нет ничего плохого.

— Никак нет, мэм, — пробормотал я, сползая к изножью кровати и стягивая с неё трусики, охваченный нетерпением.

— Гас, — выдохнула она. — Мы же только приехали.

— Ага. И весь полёт я фантазировал о том, как ты сидишь у меня на лице.

Она приподнялась на локтях и нахмурилась, глядя на меня сверху вниз.

— Прекрати.

— А ты как думала, зачем у меня весь полёт худи лежал на коленях? — усмехнулся я. — А теперь будь умницей и дай мне насладиться тобой.

Она закатила глаза, но не стала сопротивляться, когда я стянул с неё платье.

Расположившись на спине, я поманил её к себе. Послушно она взялась за изголовье и медленно опустилась мне на лицо.

Спустя всего несколько минут она уже кричала во всё горло, двигаясь в ритме моего языка. Я чувствовал себя чертовски королём.

— Я тебя, охренеть, как сильно люблю.

Прошедшие выходные были настоящим праздником. Сегодня мы сняли приватную кабану у одного из бассейнов, и я провёл несколько часов с Оуэном, Финном и Джудом. Ноа позвонил и сказал, что у него внеплановый вызов, и, возможно, он прилетит завтра, но мы особо не рассчитывали. Если его позвали на спасательную операцию, кто знает, когда он вернётся. Джуд весь день был молчалив — было видно, что он переживает.

Ужин прошёл в частном винном погребе. Официанты в смокингах заботились о нас на каждом шагу. У Лайлы целиакия, и Оуэн заказал для неё специальное безглютеновое меню. Шеф выходил между блюдами, чтобы поболтать с нами. Никогда в жизни я не участвовал ни в чём настолько шикарном.

Коула мы сегодня ещё не видели. Он задержался вчера допоздна, играл в азартные игры с Джудом и друзьями Лайлы.

Мы с Хлоей ушли спать пораньше, хотя, если честно, выспаться нам не удалось. Зато душ в этом номере оказался… весьма впечатляющим.

На другом конце стола мама оживлённо беседовала с матерью Лайлы — обсуждали планы на свадьбу. Лайла закатила глаза. Я не был уверен, что они вообще когда-нибудь поженятся, но они были самыми счастливыми помолвленными, которых я знал.

Я чувствовал себя по-настоящему на своём месте. Видеть, как Финн и Оуэн преображают свою жизнь и становятся теми, кем им суждено было быть — одно из величайших переживаний в моей жизни.

То, что они пережили, и то, где они теперь, вселяло в меня надежду. Надежду на будущее с Хлоей, с Клем, с нашим ребёнком. В Мэне — по крайней мере пока. В Лаввелле нам ещё предстояло многое сделать. Мы постепенно внедряли новые подходы, нанимали сотрудников на предстоящий зимний сезон, и я начинал радоваться тому, как развивается бизнес. Всё оказалось не совсем так, как я себе представлял, но работа с Хлоей многому меня научила.

Мы наняли Паркер Ганьон, чтобы она провела внутреннюю проверку на предприятии. Пока что ей удавалось справляться с ФБР куда лучше, чем нам. После ареста всё было относительно спокойно, и я молился, чтобы худшее осталось позади. Но мы были готовы ко всему.

К середине дегустационного ужина шампанское лилось рекой. В углу играла арфистка, а Хлоя устроилась у меня на коленях и оживлённо обсуждала с Адель подушки для кормления.

Моя семья долгое время была расколота, но сейчас мы потихоньку находили путь друг к другу. И пусть винный погреб в огромном отеле Вегаса был не самым очевидным местом для сближения, я не жаловался.

Когда мы ждали десерт, появился Коул. Он опоздал гораздо больше, чем это принято называть «модно», выглядел слегка потрёпанным. И он был не один. За ним шла Вилла Савар, её щёки пылали. Она только недавно стала главным врачом в нашем городке, но уже заслужила большое уважение. Вчера она развеселила всех нас историями из приёмного покоя в Балтиморе — мы смеялись до слёз.

Она была умной, остроумной и очень живой. Хотя следующий медосмотр у неё обещал быть неловким, мне нравилось её узнавать. Особенно учитывая, что мы будем часто её видеть после рождения малыша.

— Всё в порядке? — спросила мама, поднявшись и подойдя к Коулу. На фоне его роста она казалась совсем крохотной, так что обняла его за талию. — Пойдём поешь. Шеф нас просто балует.

Она уже собиралась повести его к большому дубовому столу, но он словно врос в пол. Его взгляд метнулся к Вилле, которая явно предпочла бы провалиться сквозь землю.

— Всё в порядке? — переспросил Оуэн, поднимаясь с места.

Коул оглядел комнату и тяжело сглотнул.

Затем протянул руку, взял Виллу за ладонь и выдал.

— В общем… мы вчера поженились.

Эпилог

Хлоя

Шесть месяцев спустя

— Ты уверена, что это нормально? — спросил Гас, когда мы медленно ехали по шоссе 16. — Мы просто… берём её домой? Навсегда?

Я наклонилась над автолюлькой и посмотрела на нашу спящую дочь.

— Безумие, конечно. Но да, они просто отдают тебе ребёнка, — кивнула я.

— Никаких сертификатов, экзаменов? Чтобы работать на тяжёлой технике и то нужны права.

Я рассмеялась, сердце было так переполнено счастьем, что едва удерживалось в груди.

— Знаю. Но мы готовы. Точнее, ты готов. Ты ведь прочёл все книги.

Он улыбнулся мне в зеркале заднего вида.

— Меньше, что я мог сделать.

Симона Огаст Леблан-Эберт появилась на свет дождливым апрельским утром. Удивила нас, решив родиться на три недели раньше срока. Причём воды у меня отошли посреди встречи с агентами ФБР. Думаю, агент Портной наступил прямо в лужу. Что ж, поделом. Заслужил. Мерзавец.

Я тут же впала в панику — думала, что слишком рано и что я совершенно не готова. Но у Гаса уже давно был собран тревожный чемоданчик, аккуратно уложенный в грузовике. Он изучил всё, что можно, и был наготове уже месяцами. Автолюльки установлены, детская готова, и он собственными руками сделал самую красивую кроватку с выгравированной стрекозой на спинке.

Но мы пробыли в больнице всего три дня. Этого ведь не может быть достаточно. По словам медсестёр, нас бы и раньше выписали, если бы мне не потребовалось больше времени на восстановление.

После двадцати семи