Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

— Это называется стимуляция седалищного нерва. Ключевые зоны — поясница и… э-э-э… ягодичные мышцы.

— Мне кажется, все это должна делать женщина… Сиделка или медсестра, — пробормотала я, мысль о его руках в тех местах сводила с ума.

— Зато как мне нравится эта часть реабилитации, — прошептал он, и его голос, низкий и бархатистый, прозвучал прямо у моего уха, что по спине пробежали мурашки. Прежде чем я успела что-либо сказать, его руки легли на мои бедра. Широкая, теплая ладонь скользнула под край моего платья, задирая его. Затем он взялся за пояс моего нижнего белья, снимая его, оголяя кожу.

— Мужу можно… более тщательно подойти к делу.

Он нанес на ладони какое-то ароматное масло с легким запахом лаванды и мяты, разогрел его и начал с мягких, плавных поглаживаний поясницы. Его пальцы были удивительно чуткими, разминая зажатые мышцы, снимая напряжение, скопившееся за недели неподвижности. Он работал молча, сосредоточенно, и я постепенно начала расслабляться под его уверенными прикосновениями, отдаваясь течению приятной теплоты, разливающейся от его рук.

— Больно, — жалобно выдохнула, когда он большими пальцами с аккуратным, но ощутимым давлением нашел две точки.

— Так и должно быть. Сейчас станет легче… — пообещал он, и его голос звучал немного хрипло.

— Уф… — запыхтела, не в силах сдержать странный, сдавленный звук, вырвавшийся из груди. Это было не столько от боли, сколько от облегчения и этого странного, почти мистического ощущения оживающего тела.

Но когда он сместился еще ниже, к ягодицам, все изменилось. Дыхание тут же перехватило. Его прикосновения изменили характер. Глубокие, целительные проминания мышц сменились… поглаживаниями. Медленными, нежными, почти ласкающими. Я замерла, это было волнительно, низ живота скрутил сладостный спазм. И с губ сорвался тихий стон.

— Сандра…

А потом и вовсе почувствовала поцелуй на ягодице. Вздрогнула от неожиданности.

— Кажется я переоценил свою выдержку и недооценил твою красоту…

Он скользнул ладонью между бедер, а там было постыдно влажно.

— Моя чувственная девочка…

Я не выдержала. Собрав остатки сил, я перевернулась на спину, заглядывая ему прямо в глаза. Фредерик не заставил себя ждать. Он наклонился и захватил мои губы в глубокий поцелуй. Долго, тягуче, как мы делали все эти дни, только теперь его ладонь была у меня между бедер. Как тогда, в лечебнице, он открывал для меня мир ощущений снова, только теперь не из необходимости, а от жгучего, взаимного желания.

— Я… хочу… — прошептала, отрываясь от его губ, задыхаясь. — Хочу как в первый раз… По-настоящему. Чувствовать тебя.

Я хотела той близости, которая была у нас лишь однажды — всепоглощающей, после которой оставалось ощущение полного единения. Хотела чувствовать его вес, его напор, ту самую наполненность, которая стирала границы между нами.

— Я тяжелый. Тебе нельзя еще нагрузки…

— У меня ничего не болит.

— Поэтому подождем еще немного, чтобы так и оставалось, чтобы ты окончательно окрепла, — сказал, целуя мою шею, и его рука между моих ног не останавливалась, доводя меня до исступления. — Но сегодня… сегодня я хочу показать тебе еще кое-что.

— Но как же ты?

— Обо мне не беспокойся. Я еще наверстаю…

Он уложил обратно на подушку, а сам спустился

— Что ты…

— Тише, — он поцеловал сначала низ живота, будто приготавливая меня к большему, а потом и вовсе его губы нашли свою настоящую цель.

Меня прострелило. Это не было похоже ни на что. Это был как разряд электричества на тех самых лечебных процедурах, только в тысячу раз сильнее и направленный прямо в эпицентр всего моего существа. Когда его язык начал выводить медленные, исследующие узоры, лаская и дразня самую чувствительную точку, я вцепилась пальцами в простыню, закусывая губу, чтобы не закричать. От наслаждения, от стыда, от осознания, что такое бывает, что мужчина может хотеть этого… и что это невероятно.

Я даже думать о таком не смела и не помышляла, что такое бывает.

Волна настигла меня быстро, неумолимо и сокрушительно. Я не смогла сдержаться. Громкий, срывающийся стон вырвался из моей груди, и в тот же миг по всему телу разлилась теплая, пульсирующая волна чистейшего, ослепляющего наслаждения. И одновременно с этим импульс разнесся по всему телу негой, а потом я вновь ощутила как шевелю правой ступней в разы лучше!

Похоже эти методы все же работают…

— Фредерик, боже… — вырвалось у меня, когда я, наконец, смогла перевести дух. Я была вся в разлитом по телу тепле и легкой, приятной дрожи. Щеки пылали, сердце отчаянно стучало, и мир на несколько мгновений казался невероятно ярким и четким.

— Что такое? Тебе не понравилось? — он оторвал мои ладони от лица, за которыми я инстинктивно пыталась спрятаться.

— Понравилось, — призналась тихо, — Но…

— Когда у тебя такая красивая… такая отзывчивая жена, — он наклонился и поцеловал меня в губы, — иначе быть и не может. А что до смущения… — он провел большим пальцем по моей разгоряченной щеке, — привыкнешь. Мне еще, кажется, всю жизнь расплачиваться перед тобой за прошлое. И я планирую делать это… с большим удовольствием.

С самооценкой у меня по-прежнему было не очень. Зеркало часто показывало мне бледное лицо с тенью грусти в глазах и тело, которое все еще казалось чужим и непослушным. Но я медленно, шаг за шагом, училась принимать его комплименты.

Потому что взгляд, который он бросал на меня в такие моменты — горячий, сосредоточенный, полный немого восхищения, — выглядел слишком правдоподобно. В нем не было лести или жалости. Было чистое, почти изумленное желание и та самая нежность, которая заставляла сердце сжиматься от чего-то сладкого и болезненного одновременно.

— У меня для тебя еще один подарок.

— Какой?

— Помнишь, я говорил, что присматриваю варианты для переезда? Мне сегодня ответили по поводу одного дома. Один вариант, кажется, идеально подходит. Совсем недалеко от лечебницы доктора Грача.

— Правда?

— Да. Он небольшой, но очень уютный. А самое главное… — он сделал паузу, заставляя меня замирать в ожидании, — на заднем дворе имеется пристройка. Угадай, для чего?

Я уставилась на него, перебирая в уме варианты.

— Прежняя владелица тоже увлекалась шитьем. У нее там оборудована мастерская. Огромная. Уверен, тебе понравится.

Да, я всегда мечтала о своем отдельном рабочем месте. Просторном и вместительном.

Фредерик улыбнулся такой широкой, открытой улыбкой, что морщинки у глаз разбежались лучиками. В этой улыбке было что-то от мальчишки, который нашел лучший подарок для самого дорогого человека. Он видел, что попал в самую точку. Не просто предложил крышу над головой, а нашел ключик к той части моей души, которая все