Плохой слон - Л. Дж. Шэн

Из-за этой женщины я превратился в пустое желание, и теперь я, как глупый подросток, крался в чужие туалеты, чтобы украсть поцелуй.

Я схватил ее за задницу и поднял, обхватив ее ноги вокруг себя. Она весила почти ничего, даже беременная, и снова в мою голову закралась мысль о ее изнасиловании.

Она всегда была там, в глубине моего сознания.

Одержимость, от которой я не мог избавиться. Голод, который заменил мою потребность убить Алекса и его братьев и сестер.

И все же я тянул с поиском веских доказательств против Анджело, вместо этого тратя время на изучение других, менее вероятных вариантов. Потому что Анджело мог отнять ее у меня.

Точнее, он мог попытаться.

И тогда мне пришлось бы вступить в войну с Тейтом, Каморрой и Братвой, чтобы удержать ее.

Это был не идеальный сценарий, но я был к нему готов на все сто процентов.

Она была моей. Без замены. Без возврата.

— Я хочу заняться с тобой сексом. — Она произнесла эти слова мне в рот, и наши прерывистые, тяжелые вздохи встретились посередине. — Сейчас.

Боже, я любил ее голос. Он был как солнечные лучи, танцующие на воде. Он чертовски сверкал.

Я не мог ей отказать. Тем более не хотел.

Но я не собирался позволять, чтобы наш первый раз произошел в ванной, где прислуга справляла нужду.

— Твоя спальня наверху. Сейчас же. — Я укусил ее за нижнюю губу.

Я на мгновение отпустил ее. Она схватила меня за руку, открыла дверь и потянула меня по лестнице в свою комнату. Мой первый раз в ее детском святилище.

Неслучайно, это была точная копия того, что ее мать подготовила в моей квартире.

Детское. Непритязательное. Инфантильное.

Лампы с фламинговыми перьями, гора пледов и потолок, усыпанный звездами.

И все было чертовски розовым.

Но обстановка не имела значения. Я запер дверь за нами, схватил ее за затылок и поцеловал, на этот раз медленно и нежно, ведя ее обратно к кровати, пока она цеплялась за мою одежду, вытаскивала рубашку из брюк, расстегивала ремень и впивалась ногтями в мою кожу.

Я прервал поцелуй и поднял ее подбородок большими пальцами, чтобы она посмотрела на меня.

— Мы должны сохранять тишину.

— Почему?

Почему, действительно? Была ли лучшая месть за то, что ее братья выбили мне глаз, чем заставить всю семью Ферранте, включая гостей и слуг, слушать, как я оскверняю их драгоценную дочь? Но где-то в глубине души мучить мужчин Ферранте стало немного менее приятно, чем... ну, сама Лила.

И, ладно, может быть, я уважал ее. Достаточно, чтобы защитить ее частную жизнь.

— Потому что ты моя. Твои стоны. Твое удовольствие. Твои слова. Никто другой не имеет права их слышать.

Лила энергично кивнула, снова соединив наши губы, упав на кровать и потянув меня за собой. Ее ноги раскрылись для меня. На ней не было никаких трусиков.

Просунув руку под ее платье, я обнаружил крошечные трусики, полностью промокшие.

— Кружево, — одобрительно прорычал я ей в рот. — Я не помню, чтобы у тебя было такое красивое белье.

— Твоя сестра взяла меня с собой по магазинам. Я сказала ей, что хочу соблазнить тебя.

Как будто ей нужно было меня соблазнять. Она могла бы валяться в свином дерьме, а я бы вылизал ее с головы до ног.

Просунув руку между ее ног, я кончиком мизинца медленно и чувственно поднял ее платье. Лила замерла, и мы оба смотрели, как появились крошечные белые кружевные стринги, покрывающие бледный треугольник. Часть, покрывавшая ее половые губы, была хлопковой и пропитана ее соками. Я медленно снял с нее нижнее белье, обнажив ухоженную маленькую киску.

Я поднял глаза. На щеках моей жены появился румянец.

— Она сказала мне побрить и там тоже.

Я сделал себе заметку угостить Тирни ее любимым пирогом. И, может быть, целым магазином Miu Miu.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил я, радуясь, что она не слышит, как мой голос дрогнул на середине предложения.

— Я уверена.

Она доверила мне свое тело.

Свои секреты.

Свое сердце.

Первый человек, который это сделал. Я хотел заслужить это. Заслужить это.

Я снял с нее платье, но оставил на ней туфли на каблуках, стараясь сохранять невозмутимый вид. Когда я закончил, я снял всю свою одежду. Даже чертовы носки. Я хотел, чтобы все было... правильно. Затем я встал перед ней и дал ей несколько секунд, чтобы она все осмыслила. Ее ледяные голубые глаза блуждали по моему телу, и она сглотнула. Затем она поднялась на колени и поползла по кровати, обхватив мой член кулаком и поглаживая его. Впервые она прикоснулась к нему с той ночи, когда я лизал ее.

Я зашипел от боли и отвернулся.

Тем не менее, я позволил ей исследовать его.

Сначала она коснулась кончика, зажав нижнюю губу зубами, затем провела своими тонкими пальцами по всей длине, обхватив мои яички. Я закрыл глаза и вздохнул. Мой член сосали бесчисленные женщины, чья чертова работа заключалась в том, чтобы сосать член, но никогда это не было так эротично, так удовлетворительно, так... волнующе.

Лила поцеловала кончик моего члена, и я не смог больше терпеть. Я осторожно толкнул ее вниз и устроился между ее ног. Горячо. Влажно. Приветливо. И я еще даже не вошел.

Я впился в нее, впервые желая, чтобы у меня снова было два глаза, чтобы я мог видеть ее больше. Этого было недостаточно. Этой женщины было недостаточно. Я наклонился, чтобы поцеловать ее, и она встретила меня на полпути, вздыхая в мой рот, ее пальцы ласкали мои плечи, грудную клетку, спину. Успокаивающе, как будто она знала, что это было новым и пугающим для меня так же, как и для нее.

Я покрыл все ее тело своим, давая ей почувствовать весь мой вес, прежде чем войти в нее. Давая ей еще один шанс передумать. Мой член горячо прижался к ее твердому, круглому животу, и я быстро отвлекся от мыслей о ребенке, который был в нем.

Я не хотел все испортить.

Не.

Испорти.

Все.

Тирнан.

Я замер, вспомнив свой первый раз в лагере. Я знал, что способен только жестоко обращаться с женщиной, как будто к моему виску приставили пистолет. Я затаил дыхание