Клятва на крови - Морган Би Ли

Его челюсть сжимается. А еще он выглядит так, будто хочет убить меня, но кровавый фейри не может поспорить с тем, что я говорю. Потому что это правда. От хранителя секретов не утаишь, и это пари всегда заставляло бы Мэйвен сомневаться в наших намерениях относительно нее.

— Забудь о прогрессе, — мрачно говорит Сайлас. — Ты только что разрушил все шансы на что бы то ни было с Мэйвен. Никто из нас этого никогда не забудет.

Он уходит, и Крипт роняет кусок разбитого стекла, чтобы нанести мне жестокий удар сбоку по лицу. — Эй! — кричу я, и инстинктивно в моей руке образуется ужасно острое ледяное лезвие, которое я вонзаю в запястье его руки, все еще обвитой вокруг моей шеи. Кровь хлещет из его раны мне на лицо, и он, наконец, усмехается мне, явно решив, что поиск нашей преданной хранительницы является приоритетом.

— Спи с открытыми глазами, — предупреждает он, прежде чем снова исчезнуть в Лимбе.

Я буду спать под охраной дюжины ловцов снов. Никто не хочет столкнуться с гневом Крипта в мире грез. Я сам никогда не проходил через это, но я знаю, что случилось с семьей Сайласа, и я не хочу испытывать это на себе.

Вытирая его холодную кровь со своего лица, я смотрю в небо. Начинают появляться первые звезды, и ночь становится холоднее с каждой секундой, поскольку щемящее одиночество начинает влиять на мою силу.

Я бы никогда не признался другим, как сильно их ненависть всегда причиняла боль. Наследие, подобное нашему, — это сила, и демонстрировать любую слабость — все равно что животному обнажать горло в дикой природе. Даже в наших собственных семьях всегда было «сражайся или умри». Особенно в моей. Вот почему я отчаянно хотел иметь в своей жизни что-нибудь по-настоящему безопасное.

Как Мэйвен. Быть в ее квинтете, прикрывать друг другу спины и быть связанными вместе милостью богов… Это было бы безопасно. Тогда я смог бы, наконец, открыться кому-то другому и хоть раз побыть уязвимым. Я так чертовски устал сохранять свой холодный вид.

Я хочу наш квинтет больше, чем когда-либо чего-либо хотел.

Но это именно то, что разрушит мое проклятие.

Хотя… может быть, Сайлас прав. Может быть, я просто навсегда лишил себя шанса на единственное, чего я когда-либо хотел. И даже если это сработает, я не уверен, что они когда-нибудь перестанут ненавидеть меня.

В пророчестве, которое я получил от богов, это не уточнялось.

Я бормочу молитву Фели, богу темного неба надо мной… который также является богом надежды и перемен. Может быть, он сжалится надо мной, когда никто другой, похоже, не захочет этого.

29

Мэйвен

Клуб пульсирует светом, от которого болят глаза, и музыкой такой глубокой, что у меня раскалывается череп. Я проскальзываю сквозь толпу людей, давящих друг на друга, тщательно избегая контакта с кем бы то ни было, сосредоточившись на темном дверном проеме для VIP-персон.

Когда я подхожу к двери, огромный человек-вышибала встает передо мной, скрестив руки на груди в тщетной попытке казаться более угрожающим. Он окидывает взглядом мою мешковатую одежду и невыразительное лицо и фыркает. — Без улыбки? Ты могла бы хотя бы попробовать показать мне свои маленькие сиськи. Если они окажутся достаточно вкусными, я подумаю о том, чтобы впустить тебя. В противном случае проваливай. Допускается только первоклассное мясо.

Фу. Я никогда не пойму женоненавистничества.

Обычно я могла бы дать ему еще один шанс, но я далека от милосердного настроения.

Я взбешена, а он стоит у меня на пути.

Поэтому, когда он тянется ко мне, чтобы схватить меня, я ломаю ему руку в четырех местах, бью кулаком в горло, чтобы сломать трахею, отшвыриваю его в сторону и оставляю корчиться на полу, задыхаясь, пока выхватываю у него из кармана карточку безопасности и проскальзываю через VIP-дверь.

Она ведет в темную секцию наверху, откуда открывается вид на остальную часть клуба за односторонним стеклом. Единственные люди, занимающие это роскошно оформленное пространство, — это моя цель — волк-оборотень, две бета-версии его стаи и три человеческие женщины, которые ужасно проводят время.

Одна из них явно пытается сдержать слезы, когда оборотень ощупывает ее грудь, не спуская со своих колен. Другая полуобнаженная женщина сидит на коленях у альфы, уставившись в пространство таким взглядом, который говорит мне, что она морально готова пережить сегодняшний вечер, в то время как третья дрожащими руками раздевается перед похотливыми мужчинами-оборотнями, ожидающими начала вечеринки.

Придурки.

Я выхожу из темноты, и оборотни смотрят в мою сторону. Тот факт, что они не оставили там никого, кроме человека-вышибалы, и даже не встают, когда видят меня, говорит мне о том, что у них сильно отсутствует инстинкт самосохранения. Но тогда, я полагаю, в этом и смысл моего существования. Я не должна предупреждать кого-либо об опасности, пока для него не станет слишком поздно.

Нос Ликудиса морщится. У него темная кожа, шрамы по всей половине лица и голос, сочащийся раздражением. — Кто впустил сюда твою уродливую задницу?

Я бросаю взгляд на раздевающуюся женщину. — Одевайся и уходи. Забирай своих подруг.

Она колеблется, заметно дрожа, когда ее внимание возвращается к оборотням. Она знает, насколько опасен их вид, и она всего лишь человек. Все три девушки в этой комнате, похоже, прекрасно осознают дисбаланс сил и тот факт, что эти волки-оборотни могут свернуть им шеи и выйти сухими из воды.

Ликудис усмехается. — Ну? Снимай остальное, шлюха. А ты, сучка? Убирайся к чертовой матери из…

Прежде чем он успевает вымолвить хоть слово, я вытаскиваю из рукава большой серебряный кинжал и всаживаю его прямо в лоб бете третьей стаи. Его шея откидывается назад, голова свисает под сломанным углом, кровь с бульканьем отливает от лица, тело подергивается.

Мгновенно по моим венам разливается гул, и я делаю глубокий вдох.

Это то, что мне было нужно. Что-нибудь темное, что помогло бы мне игнорировать боль. Что-нибудь, что напомнило бы мне, какова моя реальность. Не та мечта наяву, которую я позволяю себе на один день.

Женщины кричат. Это не тот вид криков, который мне нравится, потому что они невинны. Но, по крайней мере, это заставляет их послушаться меня, когда они хватают свою одежду и выбегают из комнаты. Двое оборотней рычат и вскакивают на ноги, теперь оценивая меня как реальную угрозу, а не как незначительное раздражение.

— Какого черта? — Ликудис рычит. — Ты, блядь, за это заплатишь!

Я должна сделать это быстро. Я могла бы заполучить