Голос извне - Саяна Кошкина

— Космос! — выругался Гросс, когда его браслет завибрировал. — Это высшее командование, я не могу проигнорировать.

— Конечно, — я неохотно поднялась и не понимала, мне уйти или…

— Останься, — Ильхом кивнул на другое кресло. — Код без секретности, не обязательно уходить. Тем более я твой муж.

Твой муж, — Гросс даже говорил так, словно он мне принадлежит. Было бы намного приятнее, если бы он как мужчина назвал меня своей женой, а не наоборот. Знаю, что это мелочи, но в этих мелочах как раз и скрывается вся кхарская система браков. Мужчина — как предмет, как часть интерьера, как роскошь, как денежный мешок и статус. Нет, не мужчина, просто выгодное приобретение для кхарских женщин. Но я уверена, что смогу пробудить его инстинкты, ревность, собственнические замашки, тестостероновый гнев и чувство, что мы как минимум равны.

— Слушаю! — пробасил Ильхом, присев за свой стол. На стене, где еще сутки назад были анкеты «потенциальных» женихов, высветилась картинка: трое мужчин, чьи взгляды не сулили ничего хорошего.

— Гросс, это правда? Ты вступил в брак⁈ — говорил седой кхарец с зеленоватыми линиями на висках. — Исходя из обновленных данных твоего досье, ты стал первым мужем!

— Да, все верно, командующий Вассер, — ровно ответил Ильхом, сохраняя на лице бесстрастную маску. — Рапорт я подам в головном Центре на Елимасе. И ввиду заключения брака, я больше не смогу совершать межгалактически перелеты.

На экране командующие переглянулись. Не с осуждением, а с чем-то вроде ошарашенного уважения, смешанного с тревогой.

— Ну ты даёшь, Гросс, — прохрипел второй, коренастый кхарец с шрамом на лбу. — Схватил звезду с неба, пока она не упала в чужой карман. Молодец. И… держись там. Теперь тебе придётся намного сложнее, понимаешь? Любой твой прокол… и тебя заменят.

— Я буду стараться не допустить оплошностей, — отрешенно говорил Ильхом.

— Переселенка. Женщина неизвестной расы. Чужачка, которая подписала договор о гражданстве, — сказал третий, самый молодой, его голос звучал устало. — У них там, наверное, свои представления. Но закон есть закон, Ильхом. Ты её первый муж. Но не последний.

— Понимаю, — с трудом выдохнул адмирал.

— Не хочу портить тебе этот день, адмирал, — подал голос первый командующий. — Но ты должен выполнить приказ от Императорского Совета. К тому моменту, как новая госпожа покинет «Араку», все анкеты кандидатов должны быть просмотрены. И ты должен будешь их все ей предоставить. Всю эту галерею… достойных, — последнее слово командующий выплюнул ядовито, словно ему самому противно. — Будь готов. И пока ты нужен — наслаждайся вниманием.

В этой грубости не было злобы. Была горькая, выстраданная солидарность выживальщиков, которые уже видели, как их «счастливые» браки рассыпались в прах, когда появлялся следующий, более выгодный муж. Эти кхарцы в возрасте не могли поверить, что землянка с таким полем выберет именно Гросса — травмированного адмирала-одиночку. Их намёки были очевидны: я продамся за статус и богатство. И от этого становилось не обидно, а горько. Их сомнения были не оскорблением. Они были вызовом, брошенным мне и нашей хрупкой, только что рождённой связи с Гроссом.

— Я исполню приказ, командующий Вессер, — отрапортовал Гросс. — Что-то еще?

— Да. При смотре ты обязан пригласить стороннее лицо. Ты муж, а значит имеешь влияние на госпожу. Процедура отбора должна проходить согласно законам, — выставлял новые условия кхарец со шрамом.

— Я вас понял. Будет исполнено, — Гросс приложил кулак к груди и склонил голову. Связь прервалась, а кабинет погрузился в тишину.

Я молча обдумывала услышанное, а Ильхом… его взгляд стал виноватым. Он не смотрел на меня. Смотрел в пустоту перед столом, где только что висели лица тех, кто напоминал ему о суровой правде.

Мой Ильхом выглядел не просто печальным. Он выглядел разбитым. Система только что постучала своим массивным кулаком в дверь нашего хрупкого мирка и напомнила: вы не одни. Вы — часть механизма. И шестерёнки должны вращаться по правилам.

В этом его молчании я прочитала всё: и стыд за то, что должен «предоставлять» мне других мужчин, и страх, что меня отберут, и беспомощность перед лицом регламента.

Я поднялась с кресла. Не с пафосом, а с тихой, неожиданно для себя спокойной решимостью.

— Я буду ждать тебя после всех дел, — сказала тихо, но чётко. — В нашей каюте.

Я не ждала ответа. Развернулась и вышла, оставляя Ильхома одного. В этом жесте не было обиды или бегства. Был выбор. Выбор не давить на него сейчас, когда он сломлен чужими сомнениями. Выбор начать строить этот «общий быт» здесь — с нашей общей каюты. Выбор, чтобы показать ему: я — его партнер, а не ещё один источник давления.

И внутри себя, преодолевая волну чужого пессимизма, я надеялась, что Ильхом увидит мое отношение и станет намного увереннее и инициативнее.

Глава 51

Юлия

Зашла в каюту и с разбегу рухнула на кровать. Это пространство было моим тихим уголком на время путешествия до Елимаса. Было до момента, пока я не дала выбор Гроссу. Не знаю, совершила ли я ошибку или нет — это покажет время.

Задумалась о том, правильно поступаю ли с мужчиной? Не просто с мужчиной, а с инопланетянином, с кхарцем, который привык одной системе ценностей, а сейчас будет перестраиваться на другую. С одной стороны, я чувствовала себя виноватой. Мне казалось, что даже при всех моих словах о выборе и предоставленной свободе, я все равно давила на Ильхома. Он хотел женщину, хотел батарейку, хотел жену. И я его купила. Но не за энергообмен, а за то манящее чувство неизвестности и свободы, которого ему так не хватало.

С другой стороны, я желала, чтобы он изменился. Но мое желание скорее связано не с тем, чтобы полностью подстроить его под себя и взрастить себе земной тип мужчины, а сделать его смелее, инициативнее, дать проявить свое мужское начало. Мне нужен был мужчина. И это было моим условие для брака. Тоже своего рода покупка… Просто валюта другая.

Но был еще один фактор — Ильхом мне нравился. Не просто нравился, нет. Я влюбилась. Влюбилась в кхарца, которого знаю не так давно. Он красив, силен, терпелив. Так, конечно, можно сказать обо всех присутствующих на «Араке», но именно от Ильхома мое сердце замирало: от взгляда, от бархатного тембра голоса, от прикосновений, от именно его неоново-синих глаз, которые выражали так много… и так недостаточно. И если быть совсем