Душа для возрождения - Опал Рейн

вспомнил, что на ней была чужая сексуальная метка… это была зависть. Ему не понравилось, как это ощущалось, как это причиняло боль и одновременно заставляло чувствовать себя одиноким. Из-за этого его глаза стали ярко-зелеными.

— А как насчет того, когда что-то принадлежит тебе, а кто-то пытается это забрать?

— Собственничество.

Неудивительно, что метка казалась собственнической, и теперь он понимал, что это две эмоции борются внутри него. Он будет завидовать, если Алерон заявит на нее права, а это значит, что мысль о том, что Эмери прикасается к нему и доставляет ему разрядку, вызывала в нем еще более глубокую, яростную пропасть в животе.

Его рука крепче сжалась на ее боку, когда слово «мое» прогремело в его мыслях — адресованное Алерону.

— Ай! — поморщилась Эмери, подпрыгнув вперед, чтобы вырваться, но он тут же вернул ее на место. Он не собирался ее отпускать.

— Сиди, — предупредил он, желая удержать ее рядом, пока внутри разгоралась агрессия. Тем не менее он ослабил хватку, чтобы не причинять ей боли. — Мы найдем Алерону его собственную Эмери, — решил он. Затем кивнул, всем сердцем соглашаясь с самим собой. — Мы не будем делить тебя. Не так.

— Инграм, — с раздражением выдохнула она, словно его слова не развеяли ее возражений, какими бы они ни были.

Теперь, когда он успокоил собственные тревоги, его снова наполнила радость от того, что Алерон узнает всё об удовольствии, но с кем-то другим. Да, это его порадует, и тогда их будет… четверо.

Больше спутников, больше людей, разделяющих их связь.

Его хвост постукивал по земле, пока он представлял себе это. Одним из его самых теплых воспоминаний с Алероном было то, как они сидели на холме, похожем на этот, смотрели на ночное небо и гадали, что это за мерцающие точки — Эмери сказала ему, что они называются звездами. Сделать это снова, но с этой маленькой самкой и его сородичем, казалось настоящим блаженством.

Было бы еще лучше, если бы в ее волосах было больше бабочек, как те многие, что сейчас зацепились за них.

Он поднял череп к небу, когда в нем расцвела нежность от нарисованной воображением картины. Его хвост скрутился так сильно, что на половине пути к основанию образовал несколько колец. Пушистое, приятное чувство зародилось в его груди.

Когда образ исчез, но не затянувшиеся эмоции, он посмотрел на нее. Смеясь и чувствуя себя легче, чем когда-либо с тех пор, как его сородич покинул его, он полностью обнял Эмери. Затем он откинулся на траву и потянул ее за собой, пока она не легла рядом с ним.

Стайка бабочек вспорхнула и разлетелась прочь от него и окрестностей.

Она попыталась сесть, но он потянул ее обратно.

— Что ты делаешь? — Ее тело напряглось в его хватке.

— Я должен был спать. Я хочу отдохнуть сейчас.

Ему хотелось расслабиться с этим теплом в груди, которое он раньше испытывал только под перистыми крыльями Алерона.

— Да, но мне нужно бодрствовать и следить за опасностью.

Он поднял руку, указывая на небо.

— Солнце яркое, Эмери. Ни один Демон не придет, пока оно защищает нас. Спи, наслаждайся его теплом.

Она приподнялась на локтях, так как он не позволял ей подняться выше. Она поджала губы, глядя на него.

— Если я вздремну сейчас, то ночью не смогу нормально спать.

— Тогда не спи, — заявил он, приподняв череп, чтобы посмотреть на нее. — Я предпочитаю нести тебя, когда ты не спишь.

Она закусила нижнюю губу, привлекая его внимание. Он помнил, какими мягкими они были на его шее и как тихонько шептали, касаясь его чешуи.

— Ладно, хорошо, — проворчала она, ложась обратно и поворачиваясь на бок, прижимаясь лбом к нему. Она погладила его по боку, как часто делала. — Здесь и правда чудесно, а на солнце так уютно.

Чудесно… уютно… Мне нравятся эти слова. Он добавил их к списку из множества других, которым она научила его за их недолгое время вместе. А также к тем немногим, которые он ассоциировал с ней.

Он наблюдал за проплывающим облаком, гадая, почему ему еще не хочется провалиться в сон. Затем он понял в чем дело и схватил ее за пухлую задницу, чтобы подтянуть ее повыше, пока ее голова не легла на его бицепс. Он обхватил рукой ее колено, чтобы удержать ее прижатой к себе, окружая ее своим телом со всех сторон.

Вытянув другую руку, обе ноги и хвост, Инграм закрыл глаза. Идеально.

Глава 20

Эмери обхватила бедро руками, мысленно готовясь поморщиться. Но этого так и не произошло, даже когда Сумеречный Странник осторожно промокнул ее раны горячей влажной тканью.

В ее штанах зияла дыра, проделанная специально для того, чтобы она могла свободно ухаживать за раной, не снимая их во время пути. Эмери не собиралась отказываться от штанов в присутствии этого парня.

Положив ее выпрямленную ногу себе на бедро, он действовал очень осторожно, следя за своими когтями. Его фиолетовый язык даже высунулся сбоку клюва от глубокой сосредоточенности.

Ей пришлось закусить губы, чтобы не рассмеяться.

До сих пор не могу поверить, что позволяю ему это делать, — подумала она, как раз когда Инграм снова окунул ткань в металлическую кружку с кипяченой водой.

Он долго донимал ее этим. Настаивал и умолял позволить ему позаботиться о ее ране с того самого момента, как это случилось. Первые несколько дней она отказывалась, особенно потому, что при очистке раны выступали капельки крови. Но теперь, когда прошло уже немало дней, а четыре прокола покрылись надежными корочками и заживали, она не видела смысла ему отказывать.

Он хотел загладить свою вину, помочь ей любым возможным способом.

Если не считать боли при каждом шаге и того, как эта чертовщина чесалась, худшим во всем этом был уход за ней.

Ей потребовалось много времени, чтобы снова привыкнуть к огню после того случая, когда ей было девятнадцать.

Ей было не по себе: не столько из-за страха перед ним, сколько из-за того, что он пробуждал воспоминания и вызывал тревогу. Однако огонь был жизненно необходим человеку, поэтому ей приходилось брать себя в руки и разводить его всякий раз, когда это требовалось. Например, чтобы прокипятить воду и не использовать грязную воду для промывания ран, рискуя занести инфекцию — или подцепить паразитов.

Открыв для него баночку, Эмери протянула Инграму целебную мазь.

Она помнила, как в первый раз он попытался зачерпнуть желтоватую мазь и набрал слишком много. Теперь же он использовал тыльную сторону когтя, чтобы