Пылающая тьма - Вера Холлинс

ГЛАВА 24

ЗАК

Я уставился туда, где исчезла Блэр, и потерял счёт времени. А потом я взял себя в руки.

Я схватил ближайшую банку с земли и швырнул её в стену беседки.

Что я делал?

Этого не должно было случиться. Всё, что произошло сегодня вечером, не входило в мои планы. Я не собирался рассказывать ей о своём прошлом и не хотел так сильно привязываться к ней, растворяясь в её сочувственном взгляде, словно без него я бы умер.

Я мог бы сказать, что всё это произошло из-за того, что я был пьян, но это была бы ложь. Она полностью обезоружила меня, сказав именно те слова, которые я всегда хотел услышать, и я так быстро потерял бдительность. Я так сильно хотел её, что не мог думать ни о чём другом, и когда я наконец оказался внутри неё, это было так чертовски правильно. Мне казалось, что мы не враги. Мне казалось, что мы... нечто большее.

— Прости меня за всё.

Я потянул себя за волосы, прерывисто дыша.

В моей голове возник коллаж из моментов, когда я мог увидеть каждое доказательство её перемен. То, как она вела себя, когда Эмили было больно, как искренне она говорила в своих видео, как она сегодня отказалась использовать бедняков ради собственной выгоды, и желание поцеловать её до потери пульса было почти непреодолимым. Как она осыпала поцелуями весь мой шрам. Милый момент за милым моментом врезались в мою память, вытесняя всё остальное...

Осознание этого поразило меня, и я выругался вслух.

Я позволил ей снова обвести меня вокруг пальца.

Я закрыл лицо руками и рассмеялся. Я был чёртовым идиотом.

Я никогда не думал, что настанет день, когда я не захочу завершить свою месть.

И теперь единственным разумным решением было не доводить дело до конца.

— Что, чёрт возьми, мне теперь делать?

ГЛАВА 25

БЛЭР

Мои глаза распахнулись. В окна хлынул дневной свет, и я прикрыла глаза рукой, застонав от внезапного нападения. В голове стучало, а во рту пересохло. Мне не следовало пить прошлой ночью...

Прошлой ночью. Зак...

Воспоминания обо всем, что я говорила и делала, нахлынули на меня, и я закрыла лицо руками, стыдясь того, что так легко потеряла самообладание с ним. Я полностью открылась ему. Несколько кружек пива, и я выложила всё как на духу, словно плотину прорвало и я раскрыла всё, что хранила в себе. Теперь он мог использовать всё это против меня.

Я вспомнила, каким другим он был и как смотрел на меня, и внутри меня что-то потеплело. Я не смогла сдержать улыбку, но тут же её спрятала. Прошлая ночь ничего не значила. Не могла значить.

Но потом я подумала о том, что он тоже немного открылся мне, и мне показалось, что он мне немного доверяет. От этой мысли у меня ёкнуло сердце.

Вздохнув, я встала и посмотрела на часы на тумбочке.

— Чёрт! — Мне нужно было быть на раздаче меньше чем через час.

Я поспешила принять душ и одеться до завтрака, выбрав простую белую рубашку на пуговицах и джинсы без лейблов и других выделяющихся деталей. Запихивая в рот сэндвич, я оставила детективу голосовое сообщение, в котором сообщила, что его услуги больше не нужны. У него не было причин продолжать копать. Кроме того, мне больше не хотелось собирать информацию о Заке у него за спиной.

Через десять минут я вышла из дома. К счастью, моей мамы нигде не было видно, не хотелось бы, чтобы она беспокоила меня по поводу выбора одежды.

От моего дома до бесплатной столовой, расположенной в бедном районе вдали от центра города, можно было доехать за двадцать минут, что создавало впечатление богатого города, где богатые процветали, а бедных не существовало. Дом был старым и нуждался в ремонте, на который моя мать много лет назад обещала собрать средства, но этого так и не произошло. В результате посетителей встречали выцветшая серая краска, потрескавшийся навес над входом и установленная над входом табличка с отсутствующими буквами. По обе стороны от входа росли жалкие подобия цветущих кустарников, среди сморщенных листьев которых виднелись увядшие цветы. Я узнала нескольких человек, работавших в маминой организации, а также Руби, которая помрачнела, увидев мою одежду.

Она взяла меня под руку и повела в тень ближайшего тополя.

— Предполагалось, что ты наденешь костюм от Армани.

— Планы изменились.

Её тонко выщипанные брови сошлись на переносице.

— Твоя мать не одобрила бы это.

— Она и не одобрила.

— Что? Я позвоню ей. — Она достала свой телефон из заднего кармана.

Я накрыла её телефон своей рукой.

— Не надо. Я не переоденусь.

В ответ она лишь поджала губы, но я была уверена, что внутри неё бушует катастрофа седьмого уровня. Она была такой же властной и невротичной, как моя мать. Всё должно было быть в идеальном порядке и по плану. Именно поэтому они с моей мамой так долго работают вместе. Я могла представить её реакцию, когда она поняла, что никаких журналистов не будет.

— Давай я провожу тебя внутрь.

Когда мы проходили мимо рабочего места по пути на кухню, где несколько сотрудников выполняли свои обязанности, меня встретили звуки стука и звона. Руби провела меня на кухню и познакомила с персоналом и другими волонтёрами. Она дала мне фартук и перчатки, а затем объяснила, что от меня требуется. Я с облегчением отметила, что все были в одинаковых фартуках, а не в каких-то особенных, которые могла бы организовать для меня мама, чтобы я выделялась. Один из волонтёров следующие двадцать минут объяснял мне, как работает кухня, а затем я отправилась на рабочее место с коробками еды.

Краем глаза я заметила, как Руби расхаживает взад-вперёд, и в течение следующих двадцати минут, когда начали приходить люди, её беспокойство стало ещё более очевидным.

Она отошла к входу на кухню и приложила телефон к уху.

— Что значит, они не придут? — Сказала она несколько секунд спустя. — Они должны прийти, чёрт возьми!

Её громкое ругательство привлекло внимание нескольких человек в очереди на обслуживание, и я закатила глаза, пытаясь сдержать улыбку.

Должно быть, мне это не очень удалось, потому что Руби бросила на меня один взгляд и в мгновение ока оказалась рядом со мной, понизив голос до шёпота.

— Ты что-то знаешь.

— Я позвонила им, чтобы отменить встречу.

Её глаза расширились.

— Что ты сделала?

Я переводила взгляд с людей,