Пылающая тьма - Вера Холлинс

мной, и теперь я была уверена, что он пьян, потому что трезвый он бы так себя не вёл. И всё же я не могла отвести от него заворожённого взгляда, наблюдая, как он пьёт своё пиво. Не помогало и то, что от него так приятно пахло, а от его близости у меня покалывало пальцы от желания прикоснуться к нему. Поскольку воротник его футболки с высоким воротом был опущен, шрам на шее тоже был виден, и я отвела взгляд, представляя, как целую его.

Вокруг нас стрекотали сверчки, плющ шелестел на ветру. Мой пульс участился, когда я краем глаза заметила, что он наблюдает за мной.

— Я слышал ваш разговор с матерью сегодня утром. Я также слышал, что ты сказала её агенту по связям с общественностью по телефону. Ты не хочешь, чтобы журналисты приезжали.

— Конечно, я этого не хочу. Этих людей нельзя использовать в наших интересах.

Он не сводил с меня глаз, и моё дыхание стало неровным. Я прочистила горло, глядя на свою банку.

— Тебе действительно не всё равно, — сказал он.

Я отхлебнул пива. На этот раз вкус был не таким отвратительным.

Я вздохнула.

— Знаешь, ты был прав. Мир — это выдуманная реальность. Ложь. Прошлая ночь была вопиющим знаком, который говорил именно об этом. Я даже не знаю, почему я послушала мать и пошла на этот благотворительный вечер. И многое во мне поверхностно. Как будто я существую без цели. — Я провела пальцем по краю банки. — После всего случившегося я не хочу участвовать в этом старом фарсе. Я не хочу быть рядом с такими людьми, как Лана. С мошенниками. — Я с любопытством посмотрела на него. — Как ты вообще узнал всё это о ней?

— У меня есть свои источники.

— У тебя есть свои источники, — тихо повторила я. — Как? Что с тобой случилось после того, как ты ушёл? Ты что, выиграл в лотерею? Потому что тебе, очевидно, нужен был капитал, чтобы начать свой бизнес.

Он приподнял бровь.

— Что? Твой частный детектив не смог тебе этого сказать?

Я уставилась на него, слегка приподнявшись.

— Откуда ты знаешь?

— Откуда я знаю, что ты наняла частного детектива? Легко. Он был не так хитёр, как ты, возможно, думала.

Я крепче сжала банку.

— Мне нужно было знать правду, Зак. Мне нужно было знать, что с тобой случилось.

— Зачем?

С моих губ сорвался вздох.

— Сначала я говорила себе, что хочу использовать это против тебя. Чтобы ты каким-то образом покинул этот дом. Но это было не так. Мне нужно было знать о тебе всё, что только можно. — Я сделала ещё один глоток.

— Зачем? — Повторил он.

— Ты расскажешь мне свои секреты, а я расскажу тебе свои.

Мы продолжили пить в тишине. Его присутствие нервировало меня. Я не могла решить, уйти мне или нет, чувствуя, что иду по тонкой грани и в любой момент могу сорваться в пропасть. Но я допила банку и взяла ещё одну.

Он наблюдал, как я открываю банку и делаю глоток, его взгляд метался между моим горлом и ртом. Его глаза прищурились, и он запрокинул свою банку. Его кадык чувственно подпрыгнул, когда он сглотнул, и я не смогла отвести взгляд. Каково было бы провести языком по этой коже? Почувствовать, как он дрожит рядом со мной?

Я оторвала взгляд и сделала ещё один глоток пива.

— Меня усыновили.

Я подавилась пивом и повернула голову, чтобы уставиться на него.

— Усыновили? Когда? Как это произошло?

— Машина моей приёмной матери сломалась возле моста рядом с трейлерным парком, где я хотел покончить с собой после поджога.

Я застыла.

Мост. Вот как он пытался покончить с собой. Боже мой.

В моей голове возник образ того, как он собирается прыгнуть, и боль сдавила моё сердце. Я даже не заметила, как поставила банку на скамейку рядом с собой и наклонилась к нему.

— Она увидела, как я перелезаю через перила, и схватила меня как раз в тот момент, когда я оттолкнулся. Она держала меня из последних сил. — Он слегка улыбнулся. — После этого они с мужем решили усыновить меня, поскольку моя мать уже умерла, и оплатили мои операции, лечение и услуги репетиторов, чтобы я смог окончить школу с опозданием всего на год. Они видели, как я интересуюсь технологиями, и помогли мне начать свой бизнес, предоставив необходимое финансирование. К счастью, программа, которую я написал, сработала, так что сегодня мне не нужно от них зависеть.

Меня захлестнула волна благодарности. Эти люди были рядом с ним, когда он нуждался в них больше всего, помогали ему собрать по кусочкам его разрушенную жизнь и вернуться на правильный путь.

— Похоже, они хорошие люди.

Он сделал глоток пива.

— Так и есть.

— Ты... ты скучаешь по маме?

Он нахмурился.

— Нет.

У меня перехватило дыхание, и я подалась к нему ещё ближе.

— Нет?

— Нет. Я ничего не почувствовал, когда она умерла.

Моё сердце замерло. Он сказал это так легко, и я попыталась представить, через что ему пришлось пройти, чтобы он мог так говорить.

— Как?

Он фыркнул.

— В этом нет ничего удивительного. Всю мою жизнь мне приходилось смотреть, как она угасает из-за наркотиков или алкоголя. Я всё ждал, что она вспомнит, что у неё есть сын, и полюбит меня в ответ, но я был для неё как призрак. Невидимый. В те дни она вообще ничего не осознавала, настолько была не в себе, что было чудом, что она ещё жива. Поэтому, когда она умерла, мне было всё равно.

Хотя он и хотел показать, что ему всё равно, его слова были достаточно резкими, чтобы опровергнуть это, и я хотела его утешить.

— Может быть, присутствие твоих приёмных родителей — это знак от жизни, что не всё так плохо.

Он пристально посмотрел на меня из-под полуопущенных век, и мне стало трудно дышать.

— Может быть.

Я отвернулась и допила банку, чувствуя, как алкоголь начинает действовать.

— Твои приёмные родители знают, что ты здесь? Они знают о...о твоём плане? — Почему-то я в этом сомневалась.

— Нет. Они не знают.

— А как насчёт смены твоего имени? — Потому что он, очевидно, больше не был Заком Кертисом. — Чья это была идея?

— Моя. У меня уже тогда был готов план. Я думал, что смена имени позволит мне сохранить конфиденциальность, необходимую для того, чтобы привести всё в действие.

— Это объясняет, почему твой след исчез после того, как ты покинул трейлерный парк.

Он кивнул и допил своё пиво.